В трехкомнатной квартире Виктора Никитича и Тамары Семеновны витал аромат свежей выпечки.
Сегодня впервые к ним на ужин пришел будущий зять. Их единственная дочь Алла наконец-то познакомила родителей со своим избранником – Артемом.
Девушка металась между кухней и гостиной, поправляя салфетки и проверяя, все ли на месте.
Виктор Никитич, мужчина плотного телосложения с седыми щетками усов, в своем единственном парадном кардигане, сидел в кресле и смотрел телевизор, но взгляд его был рассеянным.
Тамара Семеновна, женщина с мягкими чертами лица и внимательными глазами, вынесла на стол еще одно блюдо – запеченную курицу с картошкой.
– Успокойся, дочка, – сказала она, глядя на Аллу. – Все будет хорошо.
– Он очень нервничает, мам, – ответила Алла. – Постарайтесь его, пожалуйста, не пугать.
Виктор Никитич фыркнул:
– Я что, на медведя похож? Сижу смирно, смотрю телевизор.
Звонок в дверь прервал их разговор. Алла бросилась открывать. На пороге стоял Артем в строгой рубашке, с дорогими часами на руке.
В одной руке он держал букет для Тамары Семеновны, в другой – бутылку хорошего коньяка для Виктора Никитича.
– Проходи, проходи, знакомься, – защебетала Алла, затягивая его за рукав в прихожую.
Знакомство прошло чинно. Артем вручил подарки, пожал руку Виктору Никитичу, галантно поцеловал Тамару Семеновну в щечку.
Он был вежлив и обходителен, но в его взгляде чувствовалась деловая оценка. Мужчина быстро оглядел гостиную, отметив старый, но прочный сервант и свежие обои.
Ужин начался с непринужденных разговоров. Артем рассказывал о своей работе менеджером по продажам, о перспективах на рынке.
Говорил гладко, с использованием модных словечек: “нетворкинг”, “оптимизация”, “стратегия”.
Виктор Никитич молча слушал, изредка кивая. Тамара Семеновна подливала чай и задавала вежливые вопросы.
Когда основное блюдо было съедено и на столе появился яблочный пирог по семейному рецепту Тамары Семеновны, Артем заметно расслабился.
Он отпил глоток чая, отодвинул тарелку и, обведя взглядом комнату, перешел к главному.
– Знаете, Виктор Никитич, Тамара Семеновна, я очень рад, что наконец познакомился с вами. Алла много о вас рассказывала. И, глядя на ваш уютный дом, я не могу не отметить ваш безупречный вкус.
– Квартира досталась нам еще с советских времен, – отозвался Виктор Никитич. – Живем, не жалуемся.
– Вот именно об этом я и хочу поговорить, – будущий зять сложил руки на столе. – Как человек практичный, я не могу не видеть некоторой нерациональности. Рынок недвижимости сейчас на пике. Ваша трешка в таком районе – это очень ликвидный актив.
Алла замерла с куском пирога в руке.
– Какой актив? – не понял Виктор Никитич.
– Квартира, – терпеливо объяснил Артем. – Она для вас слишком большая. Содержать дорого, отопление, электричество, уборка и так далее. Вам, двум пенсионерам, это в тягость. А представьте, если вы ее продадите.
Тамара Семеновна перестала убирать со стола и замерла на месте, не двигаясь. Алла тихо сказала:
– Артем, не надо.
Но жених, увлекшись своей идеей, не услышал или не захотел слышать.
– Я уже прикинул, – продолжил он с горящими глазами. – Вы спокойно можете купить прекрасную однокомнатную квартиру в новом микрорайоне. Чисто, современно, все рядом. А разницу в деньгах мы с Аллой могли бы грамотно инвестировать. Это же целое состояние! Можно внести первоначальный взнос по ипотеке или купить хорошую машину. Вам же будет спокойно на старости лет знать, что ваша дочь обеспечена.
В гостиной воцарилась гробовая тишина. Было слышно, как за стеной включили телевизор соседи.
Виктор Никитич медленно, с усилием, поднялся из-за стола. Его лицо, обычно спокойное, стало постепенно заливаться багровой краской.
Он оперся ладонями о стол, и его мощные, с распухшими от старости суставами пальцы, впились в скатерть.
– Ты… – начал пенсионер. Его низкий, хриплый голос разорвал тишину. – Ты кому сейчас лекцию читаешь? Мне?
Артем улыбнулся, но его улыбка вышла нервной.
– Видишь эти руки? – Виктор Никитич поднял свои ладони, заскорузлые, с впавшими шрамами и следами старой производственной травмы. – Я ими не только пироги в рот кладу и чай пью. Я ими эти самые стены штукатурил тридцать пять лет назад после смены на заводе. Я тут каждый плинтус прибивал, каждую розетку менял. Это не “актив”, парень, это мой дом. А ты пришел, впервые порог переступил, съел наш хлеб и уже решил, где мне, старому, доживать свой век? И на что мне хватит, а на что нет?
Гость отодвинулся от стола. Его деловая уверенность начала быстро трещать по швам.
– Виктор Никитич, вы не так меня поняли! Я же из лучших побуждений! Хотел как лучше, хотел оптимизировать вашу жизнь!
В этот момент Алла плавно встала со стула. На ее лице не отражалось ни гнева, ни огорчения. Только холодная, ясная сосредоточенность.
– Оп-ти-ми-зи-ровать, – произнесла она, растягивая слово. – Какое красивое, удобное слово. Прямо с твоих корпоративных тренингов.
Она шагнула к Артему. Ее холодный, изучающий взгляд скользнул по его новой рубашке, дорогим часам и испуганному лицу.
– Знаешь, папа, – сказала она, не отводя глаз от жениха, – а он в чем-то прав. У него, действительно, талант, уникальный дар. За один вечер, за один ужин, провести полную оценку чужого имущества и разработать план по его продаже. На благо, разумеется, нашего общего будущего. Прямо ходячий калькулятор, а не человек.
Артем, запинаясь, попытался возразить:
– Алла, перестань, это не смешно…
Она мягко, но непререкаемо подняла руку, требуя тишины. Жест был настолько властным, что он замолчал.
– Самое забавное во всей этой истории, что ты даже не предложил нам с тобой вместе взять ипотеку, работать и копить на наше жилье, – продолжила Алла, –Нет. Ты предложил “оптимизировать” квартиру моих родителей. Я напомню тебе, ты не зарабатывать сюда пришел, а в гости.
Девушка, наконец, отвернулась от жениха и посмотрела на родителей. Ее лицо смягчилось.
– Мама, папа, простите меня за этот спектакль. Кажется, наш “эффективный менеджер” сегодня явно перепутал знакомство с родителями невесты со своей работой.
Артем сидел опустошенный. Прямые и безжалостные слова Виктора Никитича и холодный, разоблачающий сарказм Аллы уничтожили его уверенность в себе.
Его деловой проект под названием “разменять квартиру тестя” потерпел полное и безоговорочное фиаско. Он молча встал и, не глядя ни на кого, направился в прихожую.
– Мне кажется, мне пора, – пробормотал мужчина, одев куртку.
Виктор Никитич, все еще стоя у стола, хрипло произнес:
– Домой собрался? Будешь свою жизнь оптимизировать? Ну иди, сынок, иди.
Алла не стала его провожать. Она слышала, как захлопнулась входная дверь. Затем девушка обернулась к родителям, тяжело вздохнула и подошла к отцу.
– Пап, садись, пожалуйста. Все хорошо.
Виктор Никитич медленно опустился в свое кресло. Он выглядел довольно уставшим.
– Извини, дочка, что сорвался… не сдержался…
– Ты был прав, – уверенно проговорила девушка. – А я просто поняла кое-что важное про Артёма. Спасибо, что показали мне, кто есть кто и где мой настоящий дом.
Тамара Семеновна молча подошла к дочери и обняла ее за плечи. Потом подошла к мужу и положила руку ему на плечо.
Они стояли втроем в центре своей гостиной, в своем нерушимом, не подлежащем никакой “оптимизации” доме, где каждый квадратный метр был выстрадан и с любовью обустроен их руками.
Тишина, которая снова воцарилась в квартире, была уже спокойной и прочной. Ужин закончился. Наступила обычная, настоящая жизнь.
