В последнее время Ника была не в своей тарелке. В её отношениях с мужем появились серьёзные трещины, и она не знала, как вынести эту агонию. Всё началось с мелочей—как это обычно бывает.
После работы Толя начал осыпать её ядовитыми замечаниями. Его шутки были полны злобы; каждое слово ранило сильнее любого удара. С каждым днём его поведение становилось всё хуже. Он не давал ей покоя даже в отпуске.
«Ты выглядишь как старая карга!» — говорил он, не отрываясь от телефона. «У других жёны как жёны, а у меня какая-то сушёная слива!»
Ника и правда выглядела старше своих лет. Работа у неё была тяжёлая и требовательная—это отразилось на лице. Но особенно больно было слышать такие слова от собственного мужа. Она работала ради семьи и зарабатывала вдвое больше него, так что ему жаловаться было не на что.
Толик же тем временем тратил свои деньги, как хотел, ни с кем не советуясь: «Я их трачу, где хочу! Нам же не надо копить на детей!»
Это тоже Ника терпела. В целом, на жизнь хватало. Официально они не были женаты, но жили как супруги и не торопились с браком. Однако мать Толи уже давно называла Нику невесткой, а сама Ника считала её своей свекровью.
Свекровь оказалась навязчивой и недовольной жизнью. Она постоянно вмешивалась в дела молодой пары, и больше всего её придирок доставалось Нике.
Пара жила в отдельном доме. Хотя он и находился в городе, место требовало постоянного ухода. Ника часто просила мужа о помощи:
«Я просто не успеваю—я на работе с утра до вечера!»
«И что с того?» — отвечал Толя. «Это твой дом, ты тут хозяйка—при чём тут я?»
И действительно: зимой дом стоял под сугробами, пока сама Ника не брала в руки лопату. Летом трава росла почти до окон. Приходилось нанимать людей, чтобы хоть немного навести порядок, а потом после работы заканчивать самой начатое.
Толик же в это время лежал на диване и только иногда выходил посмотреть, как идут дела.
Она многое прощала, но последней каплей стало то, что она увидела, вернувшись домой после изнурительного рабочего дня. Она была так устала, что едва волокла ноги, и по пути ещё зашла в магазин. Ладонь у неё болела от тяжёлой сумки.
Она надеялась, что Толя выйдет её встретить—она даже звонила ему, но он не ответил. Вздохнув и вытирая пот, Ника услышала, как из двора доносится музыка.
Оставив сумку у калитки, она поспешила в дом, где гремела живая дискотека. Внутри нарастали обида и злость—сегодня она собиралась высказать всё, что держала в себе.
Там была настоящая вечеринка! Громкая музыка трясла окна. На столе были закуски и готовые блюда, которые Ника приготовила заранее, чтобы вечером не возиться. А Толик, не обращая внимания на жену, танцевал с какой-то женщиной, которая явно перебрала и была довольно вызывающе одета.
Ника молча прошла через комнату и выключила музыку.
Толя медленно повернулся с мутным взглядом. «Ты что делаешь?»—пробормотал он, пошатываясь.
«Это я хотела у тебя спросить! Что происходит? Кто эта женщина?»
Его спутница продолжала танцевать в своём ритме, будто ничего не происходило.
«И что?» — фыркнул Толя. «Встретил старую одноклассницу — вот и отметили. Или я не могу расслабиться в собственном доме?»
«Если помнишь, сам сказал, что это мой дом и ты тут ни при чём. Так что сейчас уходи, проводи свою гостью, потом поговорим!»
«Не уйду!» — Толя попытался выпрямиться, но зашатался.
Ника уже не испытывала к нему ничего кроме отвращения. Давно перестал быть для неё мужчиной. А пользы от него никакой—одна обуза. Жить с ним из страха одиночества? Ни за что!
Крепко взяв женщину под локоть, Ника вывела её за ворота. «Тебе пора уходить!»
Потом она вернулась в дом. «И тебя выгонять, или сам уйдёшь?»
Мужчина пожал плечами, взял со стола салат и бутылку и, пошатываясь, направился к выходу.
«Поживи без меня—ещё позовёшь, драматическая королева!» — бросил он через плечо.
«Ох, беда, беда!» — запричитала мать Толи, держась за голову. — «Голова раскалывается!»
«Мам, не кричи! Ника меня выгнала. Ей не понравилось, что я её не встретил», — наврал сын, зная, что мать встанет на его сторону.
«А почему ты должен её встречать?» — удивилась женщина.
«Кто знает! Она всегда ко мне придирается — то не так, это не так! Надоело! Может, я тоже на работе устаю? Думаешь, мне легко? И почему я должен помогать в чужом доме?»
«Вот именно!» — подхватила мать. — «Пусть сначала дом оформит, долю тебе даст, потом и просит! Смотри, как возомнила! Это я должна её встречать? Она большая и сильная — пусть сама справляется!»
«Я ей так и сказал! А она обиделась!»
«Пусть обижается! Не уступай! Нечего её баловать! Захотела замуж — пусть терпит! Не маленькая нос воротить!»
«И что мне теперь делать?» — спросил Толя, опустив голову.
«Терпи, сынок!» — наставляла мать. — «Она приползёт обратно, тихая и покорная, проситься вернуться! Пусть одна поживёт недельку — сразу всё поймёт! И ты не уступай — когда вернётся, требуй регистрацию. А то ни с чем оставит!»
Так женщина наставляла сына, давая советы, как обращаться с Никой. А он внимательно слушал, кивая.
«Ты права, мам! Терпеть её капризы не буду! Кто она такая, чтобы мной командовать? Я не раб—я взрослый мужчина! Я сам себе хозяин!»
Следуя указаниям матери, Толя действительно решил действовать. Домой не пошёл и Нике не звонил; ждал ровно неделю.
Правду сказать, и с матерью жизнь мёдом не казалась. Она и сама его всё время пилила: то сделай, это сделай. Попробует возразить — женщина применяла проверенные методы: хорошенько отходила его прутиком по спине.
«Ты здесь не у жены, ты дома, у матери! Не работаешь — обеда не будет!»
Чётко и ясно. Даже спорить не пробуй.
Наконец, еле-еле выдержав те семь дней, Толик собрался домой. «Пойду, мам! Посмотрю, как она там без меня. Уже должна на коленях стоять, просить вернуться!»
«Иди, иди! Только не сдавайся! Скажи прямо — вернёшься только на своих условиях!»
Вышел, как победитель. Сейчас я ей покажу, кто здесь хозяин! Подбородок гордо поднят, спина прямая, шаг уверенный — даже с налётом бравады.
Он подошёл к воротам, вошёл во двор… и застыл.
Что-то было не так.
Он огляделся: двор аккуратный, трава подстрижена ровно, как по линейке, окна сверкают, клумбы подрезаны, дорожки чистые, ни капли зарослей.
И это было не всё — вокруг всё словно ожило, ярко, ухоженно.
Даже ворота были новые — не старые скрипучие, а крепкие, надёжные.
Толя достал ключ, но понял, что он больше не подходит. Постоял, потом решительно подошёл к двери и постучал.
Внутри раздались шаги, затем дверь открылась.
Но это была не та Ника. Не та, что ходила мрачная, с кругами под глазами. Перед ним стояла свежая, улыбающаяся женщина с искоркой в глазах.
«Я думал, ты тут одна страдаешь… А ты… Могла бы хоть позвонить!»
«Почему?» — Ника мягко улыбнулась и кокетливо склонила голову набок.
«В смысле ‘почему’? Муж на неделю исчез, а тебе всё равно?»
«У меня нет мужа», — спокойно ответила она.
«А как он у меня появится?» — рассмеялась Ника. — «Был ‘гость’ один — так оказался ни о чём. Помнить не о ком!»
Толя покраснел до ушей. «Ты обо мне говоришь?! Сейчас получишь пощёчину и быстро сменишь пластинку! Надо было тебя сразу на место поставить! Просто жалко тебя было раньше!»
Он сделал шаг вперёд, но Ника даже не вздрогнула.
Высокий мужчина вышел из-за двери, положил ей руку на плечо и твёрдо сказал: «Эй, парень, уходи. И лучше по-хорошему.»
«А это кто такой? Завела себе любовника? Ладно—если его выгонишь, я тебя прощу и вернусь! Обещаю даже не бить тебя!» — торжественно заявил Толя, чувствуя себя великодушным.
И тут случилось что-то странное. То ли гравитация подвела, то ли время сбилось: только что он стоял, а в следующий миг уже бежал. Бежал, словно сам чёрт за ним гнался! И кто-то сзади, как будто, ещё помогал набирать скорость.
Ника стояла на крыльце, смеясь сквозь слёзы, пока её старший брат выгонял бывшего сожителя из двора. Парень буквально летел к воротам, а брат ускорял его двумя хорошо поставленными пинками.
Как только Толик переступил порог, брат захлопнул ворота и вернулся к сестре.
«Никулечка, даже не вздумай брать этого идиота обратно! Честно, не понимаю, как ты вообще его терпела!»
Ника глубоко вздохнула. «Я дура, вот почему. Всё думала—может, изменится.»
«Такие мужики не меняются—их выгоняют! Если нужна помощь по дому, зови, приду помогу. И пусть будет ясно, чтоб он сюда больше не совался.»
«А если не поймёт?»
«Тогда я ему ещё раз объясню», — подмигнул брат и вошёл в дом вместе с сестрой.
В доме гости уже праздновали, посмотрев всю сцену через окно.
«Ну что ж, именинница—за тебя!»
«За именинницу!» — подхватили хором, и бокалы звякнули.
Ника улыбнулась. Как же хорошо иметь старшего брата—заботливого, сильного и всегда рядом!