Какие тут крестьяне явились? — Валентина Сергеевна окинула моих родителей взглядом, как будто обнаружила тараканов на своей тарелке с устрицами. — Охрана! Немедленно выведите этих… людей из зала. Такому обществу не место на моём юбилее в Метрополе!
Моя мама побледнела и схватила папу за руку. Папа молча сжал челюсть. Я узнала этот взгляд. Это был тот же взгляд, как когда наш пьяный сосед Витька пытался забрать мой велосипед, когда я была ребёнком.
— Валентина Сергеевна, это мои родители, — сказала я, вставая из-за стола и чувствуя, как подгибаются колени. — Я их пригласила.
— Тогда проводи их обратно в их… как это называется? Козловка? Какое-то захолустье? — свекровь скривилась с отвращением. — Посмотри на них! Твой отец в пиджаке с барахолки, а твоя мать… Господи, разве это платье из китайского рынка за триста рублей?
Пятнадцать лет назад я приехала в Москву из маленького городка с одним чемоданом и огромными мечтами. Родители продали нашу корову Зорьку — нашу кормилицу — чтобы оплатить мне первый год в общежитии. Мама плакала, провожая меня на вокзале, сунув последние пятьсот рублей в карман ‘на всякий случай’. Папа молчал, только крепко обнял и прошептал:
“Учись, доченька. Мы верим в тебя.”
Я училась как сумасшедшая. Днём университет, вечером подработки. Официантка, промоутер, курьер — лишь бы не просить у родителей денег. Я знала, что дома важна каждая копейка. Мама работала санитаркой в больнице за пятнадцать тысяч, папа был механиком на заводе, который то работал, то закрывался.
А потом появился Игорь. Красивый, уверенный, из хорошей семьи. Я влюбилась как дура — с первого взгляда. Он красиво ухаживал за мной: рестораны, цветы, подарки. Когда он сделал мне предложение — я была на седьмом небе.
— Только давай без этих деревенских свадеб, — сказал он тогда. — Моя мама всё организует как надо. А с твоими… ну, мы познакомимся в другой раз.
Это “в другой раз” растянулось на три года.
Валентина Сергеевна устроила роскошный праздник на своё шестидесятилетие. Двести гостей, ресторан с мишленовской звездой, живая музыка. Я умоляла Игоря позволить пригласить родителей.
— Хотя бы на этот раз, — умоляла я. — Они так хотят попасть на семейное торжество. Мама уже купила платье…
— Хорошо, — неохотно согласился муж. — Но предупреди их: никакой деревенщины. Пусть сидят тихо и не позорят нас.
Родители приехали на автобусе — четырнадцать часов в дороге. Я хотела встретить их на вокзале, но Валентина Сергеевна устроила скандал:
“Как ты можешь бросить подготовку к моему юбилею ради каких-то гостей?”
Мама надела своё лучшее платье — синее, с кружевным воротничком. Она купила его специально для праздника и копила полгода. Папа достал из шкафа свой единственный парадный костюм — тот самый, в котором был на собственной свадьбе тридцать лет назад.
Они робко вошли в зал, оглядываясь по сторонам. Я бросилась к ним навстречу, но Валентина Сергеевна преградила мне дорогу.
— Охрана спит, что ли? — свекровь щёлкнула пальцами. — Я по-русски сказала: уберите этих нищих из зала!
— Мы не нищие, — сказал мой отец, делая шаг вперёд. — Мы родители Кати. Мы пришли поздравить вас с юбилеем.
— Родители? — Валентина Сергеевна расхохоталась. — Игорь, ты видел этот цирк? Твоя женушка сюда крестьян притащила! Все смотрите — вот с каким племенем мой сын собирается детей заводить! Деревенская порода!
В зале наступила тишина. Двести пар глаз уставились на моих родителей. Мама заплакала, прижав к груди сумочку. В ней был её подарок — скатерть, которую она вышивала своими руками три месяца.
— Пойдём, Маша, — сказал отец, обняв маму за плечи. — Нам здесь не место.
— Подождите! — я очнулась от ступора. — Мама, папа, не уходите!
— Катя, выбирай, — холодно сказал Игорь. — Или эти… твои родственники покидают зал, или ты уходишь с ними. Навсегда.
Я посмотрела на мужа. На свекровь, ухмыляющуюся, как гиена. На гостей, жадно ловящих каждое слово. А потом посмотрела на родителей. Мама пыталась незаметно вытирать слёзы. Папа стоял прямо, но я видела, как дрожат его руки.
И вдруг всё стало на свои места.
— Знаете что, Валентина Сергеевна? — Я подошла к своим родителям и взяла их под руки. — Заберите свой элитный ресторан и засуньте его туда, откуда обычно выходят ваши слова. Мои родители воспитали меня честным человеком. Они продали последнее, что у них было, чтобы дать мне образование. А что сделали вы в жизни, кроме того, что удачно вышли замуж за богатого дурака?
— Как ты смеешь! — взвизгнула свекровь.
— Вот так вот, смею! — Я сняла обручальное кольцо и бросила его на стол перед ошеломленным Игорем. — Три года я терпела ваши унижения. Мне было стыдно за своих родителей. Я лгала им, что всё хорошо, что вы нас примете. Но знаешь что? Моя мама стоит сотни таких, как ты! Она всю жизнь гнула спину, чтобы кормить семью, а ты только и умеешь, что тратить деньги мужа на ботокс и одежду!
— Катерина, прекрати эту истерику! — рявкнул Игорь. — Ты пожалеешь об этом!
— Единственное, о чём я жалею — это что потратила три года жизни на твою мамочку и на тебя, маменькиного сынка! — Я повернулась к залу. — А вы все — просто стадо овец! Сидите тут, набиваете животы икрой и смеётесь над честными людьми. Позор вам!
Мы втроём вышли. Мама всё ещё рыдала, отец молчал. На выходе я обернулась. В зале стояла гробовая тишина. Валентина Сергеевна покраснела как свёкла. Игорь сидел с открытым ртом.
— Дочка, что же ты наделала? — Мама схватила меня за руку. — Вернись, попроси прощения! Где ты теперь будешь жить?
— Я пойду с тобой, мам. Домой. В нашу Козловку, — я обняла их обоих. — Простите меня. Простите, что стыдилась вас. Что не защитила вас сразу.
— Глупышка, — отец впервые за вечер улыбнулся. — Не за что прощать. Мы всегда знали, что ты вернёшься.
Мы сели в старую Жигули отца. Оказалось, они привезли её, чтобы сделать мне сюрприз. Мама достала из сумки термос с чаем и бутерброды с домашней колбасой.
— Я знала, что в этом твоём ресторане тебя не накормят нормально, — сказала она, протягивая мне бутерброд. — Ешь, доченька. Домой путь не близкий.
Я откусила кусочек, и слёзы покатились по щекам. Ничего вкуснее этого простого бутерброда не было на свете.
Через месяц Игорь приехал в Козловку. Он стоял возле ворот, неловко переминаясь с ноги на ногу. Мама хотела меня позвать, но отец её остановил.
— Пусть катится обратно. Нам тут этот городской павлин не нужен.
Игорь уехал ни с чем. А через полгода я узнала, что Валентина Сергеевна попала в больницу с инфарктом после того, как муж подал на развод — он нашел себе молодую секретаршу. Игорь остался без папиных денег и пошёл работать менеджером в автосалон.
А я? Я открыла в Козловке маленькую кондитерскую. Мама помогает мне печь, папа сделал ремонт. По выходным к нам приходит полгорода на чай с пирогами. И знаешь что? Я счастлива, как никогда.
Вчера мама сказала:
— Хорошо, что всё так получилось, дочка. Тогда, когда я смотрела на тебя в том ресторане, ты уже не казалась нашей. А теперь ты снова наша Катюша.
И я обняла её, вдыхая аромат домашнего хлеба и детства. Настоящая жизнь оказалась не в элитных ресторанах, а здесь — где тебя любят не за статус, а просто за то, что ты есть.