Ты правда думаешь, что я поверю в «срочную встречу» в субботу вечером, Вадим? Лена стояла в дверях, скрестив руки на груди, наблюдая, как муж спешно кладёт зарядку и запасную рубашку в кожаный портфель.
— Ленуся, не начинай, ладно? — Вадим даже не обернулся, продолжая копаться в ящике комода. — У нас контракт с китайцами горит. Знаешь, часовые пояса и всё такое. Если не утвердим поставки сейчас, компания потеряет миллионы. Хочешь остаться без премии перед Новым годом?
— Китайцы, да? — усмехнулась Лена, но в её голосе было больше усталости, чем иронии. — А зачем тебе для переговоров с китайцами этот новый одеколон, которым ты только что вылил на себя полфлакона? Они его по Zoom чувствуют?
Вадим на секунду застыл, его плечи напряглись, но тут же надел маску оскорблённой добродетели и повернулся к жене.
— Это элементарная гигиена, Лена. И уважение к партнёрам. Мы встречаемся в ресторане, в отдельном зале. Я обязан выглядеть и пахнуть презентабельно.
— В ресторане… — повторила она эхом. — Конечно. А ведь ты говорил, что встреча в офисе.
«Начнем в офисе, потом пойдем ужинать. Хватит этих допросов!» — раздраженно защелкнул замок на своем портфеле. «Я это делаю для нас. Для семьи. Кстати, я заказал курьера. Тебе что-то привезут. Маленькая вещица, но приятная. Чтобы не дулась.»
Лена удивленно приподняла бровь. Вадим не дарил ей подарков просто так уже около пяти лет. Обычно все сводилось к обязательным тюльпанам на 8 марта и подарочному сертификату в магазин косметики на день рождения.
«Что ты заказал?»
«Сюрприз», — пробормотал он, проверяя уведомления на телефоне. «Набор для ванной, твой любимый гель для душа или что-то такое. Можешь расслабиться этим вечером, пока я работаю. Ладно, я побежал.»
Он быстро, сухо чмокнул ее в щеку, как будто обжегся, и выскочил на лестничную площадку.
Лена осталась стоять в коридоре, слушая, как его шаги затихают на лестнице. Она знала. Женская интуиция — страшная вещь; она работает безошибочно, даже когда умоляешь ее не срабатывать. «Китайцы», «встреча», новый одеколон и его беспокойный взгляд. Мозаика сложилась слишком легко. Но сил на скандал у нее не было.
Она пошла на кухню, налила себе холодного кофе и села у окна. Внизу, у подъезда, мелькнула фигура Вадима. Он не пошёл к своей машине. Он сел в подъехавшее такси Comfort Plus. Лена грустно улыбнулась. Люди не ездят на собственной машине встречать китайцев? Или он просто не хотел, чтобы его машину ‘заметили’ возле чужого дома?
Через два часа раздался звонок в дверь.
«Доставка!» — прокричал молодой голос за дверью.
Лена открыла дверь. На пороге стоял задыхавшийся курьер в желтой куртке, с огромным рюкзаком за спиной.
«Квартира сорок восемь? Заказ от Вадима Николаевича?»
«Да, это мой муж.»
«Вот, держите. В заказе было две сумки, но приложение глюкануло или что-то такое, адреса перепутались, но я по фамилии догадался. Это подарочная упаковка для вас, верно?»
Парень протянул ей плотный тяжелый пакет из дорогой дизайнерской бумаги с золотым тиснением. Лена удивилась. Для «геля для душа» упаковка была слишком шикарной.
«Эм… наверное. Он сказал, что это сюрприз.»
«Хорошего вечера!» Курьер уже сбегал вниз, перепрыгивая через ступеньки.
Лена закрыла дверь и прошла в гостиную. Пакет приятно оттягивал руку. Странно. Вадим никогда не тратился на упаковку: обычно все приносил в пластиковых пакетах из супермаркета. Может, она напрасно его обвиняла? Может, он действительно решил сделать ей приятное, чувствуя вину за постоянную работу?
Она села на диван и аккуратно развязала шелковую ленту. Внутри не было ни геля для душа, ни набора для ванны.
Там была коробочка из темно-синего бархата.
У Лены екнуло сердце. Неужели? Кольцо? Серьги? К их пятнадцатой годовщине, про которую он забыл месяц назад?
Дрожаще открыла крышку.
Внутри на белой шелковой подушечке сверкало ожерелье. Это была не бижутерия. Лена не была специалистом, но сразу поняла: это белое золото и бриллианты. Тонкая, элегантная работа. В центре изделия блестел крупный сапфир в форме капли. Эта вещь стоила целое состояние. Явно больше трех месячных зарплат Вадима, на которые он вечно ей жаловался.
«Боже мой…» — прошептала она.
Из-под коробки выглядывал край белой открытки. Лена вытянула ее. Маленькая карточка из плотной бумаги. На ней размашистым знакомым почерком Вадима было написано:
«Моей любимой страстной Рыбке. Пусть этот камень напоминает тебе цвет твоих глаз, когда ты смотришь на меня. Жду вечера. Твой В.»
Лена перечитала текст трижды.
«Рыбка».
Не Лена. Не его жена. Не «Ленуся», как он называл ее, когда ему что-то было нужно.
«Рыбка».
У Лены были карие глаза. Обычные темно-карие глаза. Сапфир никак не мог напомнить их цвет.
Мир вокруг неё закачался. Звуки улицы снаружи исчезли, остался только гул в ушах. Значит, ей это не показалось. Значит, это была не паранойя.
Вадим купил ожерелье. Дорогое, роскошное ожерелье. Для своей любовницы. А для неё, своей жены, с которой прожил пятнадцать лет, которая стирала ему рубашки и экономила на колготках, чтобы платить за репетиторов сына, он заказал «гель для душа».
И этот идиот-курьер перепутал пакеты.
Лена представила, что сейчас происходит на другом конце города. Какая-нибудь «Рыбка»—наверняка молодая, голубоглазая и длинноногая—получает пакет с гелем для душа за триста рублей.
Смех вырвался у неё из горла сам собой. Сначала – тихий, почти как всхлип, потом громче, более истеричный. Лена смеялась, сжимая ожерелье стоимостью двести тысяч рублей, может, даже больше, пока слёзы катились по её щекам.
«Гель для душа…» — простонала она сквозь смех. «Стандартный набор Wild Berry, да, Вадим? Чтобы я могла лежать в ванне и не задавать вопросов?»
Она резко замолчала. Встала и подошла к зеркалу. Приложила ожерелье к шее. Сапфир сверкал холодно и насмешливо. Ей шло. Ей чертовски шло.
В этот момент на столе зазвонил телефон. Сообщение от мамы: «Леночка, привет. Врач сказал, что путёвка в санаторий подорожала. Наверное, не смогу поехать в этом году — пенсии не хватит. Ничего, воздухом подышу на даче.»
Лена посмотрела на экран, потом на ожерелье. Внутри неё что-то щёлкнуло. Самосожаление, которое сначала захлестнуло её, вдруг испарилось, уступив место ледяной, расчётливой ярости.
Она вспомнила, как Вадим на прошлой неделе кричал, что у них нет денег на новые зимние сапоги для неё. Как он требовал отчёта за каждый потраченный в магазине рубль. «Экономить надо, Ленуся, времена тяжёлые».
Тяжёлые времена, да? Сапфиры для Рыбки?
Лена вытерла слёзы. Осторожно положила ожерелье обратно в коробку. Потом взяла телефон и набрала номер своей школьной подруги, которая работала оценщиком в большом ломбарде.
«Таня, привет. Ты сегодня работаешь?»
«Привет, Лен. Да, до восьми. Что случилось? У тебя странный голос.»
«Таня, мне срочно нужно оценить и заложить одну вещь. Очень дорогую. С бирками, с чеком — он, наверное, внутри коробки, под подкладкой. Вадим всегда так прячет.»
«Вадим? Ты собираешься продать его подарок? Лен, у вас всё нормально?»
«У нас просто прекрасно, Таня. Лучше не бывает. Я буду через полчаса. Готовь деньги.»
Вадим ворвался в квартиру ближе к полуночи. Он выглядел так, будто по нему проехал каток. Галстук сбился, на рубашке не хватало пуговицы, волосы были растрёпаны. В руках он сжимал тот самый пакет с дешёвым гелем для душа, который предназначался Лене.
В квартире было тихо. Свет горел только в гостиной.
Лена сидела в кресле и читала книгу. На ней был лучший домашний халат, волосы уложены, а на губах играла лёгкая улыбка.
Вадим застыл в прихожей, тяжело дыша. Он прокручивал события вечера в голове, как фильм ужасов.
Его приход к Веронике—той самой «Рыбке». Ожидание страстной ночи. Торжественное вручение пакета. Её визг восторга… который за секунду превратился в крик ярости, когда она вытащила крапивный набор от «Чистая Линия».
«Ты издеваешься надо мной?!» — закричала Вероника, бросив в него бутылку. «Ты обещал украшения! Ты говорил, что это будет особенный вечер! А ты приперся с мылом из перехода?! Убирайся отсюда и иди к своей жене, жалкий жмот!»
Он пытался объяснить. Пытался дозвониться в службу доставки, но никто не отвечал. Он понял, что пакеты перепутали. И тогда его охватил настоящий ужас.
Если у Вероники был гель, значит, ожерелье… было у Лены.
И записка. О боже, записка!
Он поехал домой, репетируя оправдания. Скажет, что это была шутка. Что это для коллеги, а он просто проверял качество. Нет, чепуха. Скажет, что купил это для неё, а записка… какую идиотскую ложь он сможет придумать по поводу записки? «Рыбка» — это было ласковое прозвище Лены? Он ведь никогда так её не называл.
Он вошёл в комнату, готовый к скандалу, к крикам, к разбитой посуде.
— Л-Лена? — Его голос предательски дрожал.
Лена подняла глаза от книги. Её взгляд был ясным и сияющим.
— О, ты вернулся? Как прошли переговоры с китайцами? Успешно?
Вадим сглотнул. Почему она не кричит? Может, она не открыла пакет?
— Да… трудно. Очень трудно. Лен, слушай… приходил курьер…
— Приходил! — Ленa засияла и отложила книгу. Она встала и подошла к мужу. — Вадик, дорогой, я просто не знаю, что сказать.
Вадим напрягся, втянув голову в плечи.
— Я… я хотела сюрприз, — продолжила она, нежно гладя лацкан его пиджака. — Но это! Ты превзошёл себя.
— Тебе… понравилось? — осторожно спросил он, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.
— Понравилось? Вадим, это великолепно! Я открыла коробку и просто застыла. Сапфир! Мой любимый камень. Ты же помнишь, как я мечтала о таком, правда?
У Вадима подкосились ноги. Она думает, что это для неё. Она нашла колье. Но записка? Она не видела записку? Или решила, что «Рыбка» — это она?
— Ну… да, конечно, — попытался он улыбнуться, но вышла гримаса боли. — Я хотел сделать тебе приятное. Ты этого заслуживаешь. Всё для тебя, любимая.
Он лихорадочно обдумывал. Ладно, к чёрту Веронику. Жалко, конечно, колье — двести пятьдесят тысяч на ветер, но хоть брак спасён. Лена довольна. Скандала не будет. Он выкрутился. Фух.
— А где оно? — спросил он, глядя на её шею. — Почему ты его не надела?
— Я примерила, — кивнула Лена. — Оно идеально сидит. Как будто для меня сделано. Но потом я подумала…
Она подошла к столу и взяла конверт.
— Видишь, Вадик, мы с тобой всегда говорили, что семья — самое главное. Что нужно поддерживать друг друга и близких.
— Ну да… — Он не понимал, к чему она ведёт.
— Так вот. Ты знаешь, что у мамы проблемы с лёгкими. Ей срочно нужен был хороший санаторий. А денег у нас как-то не было. Сначала твоя машина, потом кредиты, потом ‘трудные времена’. И когда я увидела этот подарок… я поняла, как сильно ты нас любишь. Ты же не обидишься, да?
У Вадима под ногами исчезла почва.
— Что… что ты сделала?
— Я его продала, — весело и легко объявила Лена. — Танечке из ломбарда. Конечно, приняли со скидкой, но денег хватило на путёвку маме в Кисловодск — люкс, полный курс лечения! — и погасить кредит за твой последний телефон, а ещё немного осталось на жизнь.
— Ты… продала… колье? — прошептал Вадим. В глазах потемнело. — Ты подарoк продала?!
— Ой, не злись! — Лена поцеловала его бледную щёку. — Я подумала: зачем мне эта безделушка, если маме плохо? Сам меня учил быть рациональной. Это лучшее, что ты сделал за все эти годы, Вадим. Ты пожертвовал заначкой ради здоровья моей мамы. Я горжусь тобой!
Вадим сполз по стене на маленький пуфик в прихожей. Он не мог произнести ни слова. Сейчас крикни, что это было для любовницы — всё, конец. Промолчи — он идиот, который спустил четверть миллиона на путёвку тёще.
— Кстати, — лицо Лены вдруг изменилось. Улыбка исчезла, взгляд стал стальным. — А что в том пакете?
Вадим машинально прижал к груди пакет с гелем.
— Это… это…
«Это тот самый гель Wild Berry, который должен был прийти ко мне?» Лена шагнула к нему. Теперь от неё веяло холодом. «А записка ‘Для моей любимой Рыбки’ была в коробочке от ожерелья.»
Вадим застыл. Она знала. Она знала всё с самого начала.
«Лен, я всё объясню… это была шутка, это была игра…»
«Замолчи», — сказала она тихо, но очень чётко. «Игры закончились, Вадим.»
Она подошла к входной двери и распахнула её настежь.
«Я собрала твои вещи. Чемоданы на площадке. Сейчас возьмёшь свой гель для душа, пойдёшь к своей Рыбке — если она тебя ещё пустит с этим “роскошным” подарком, — и больше никогда здесь не появляйся.»
«Лена, ты не можешь! Это моя квартира!»
«Твоя?» Она рассмеялась. «Ты забыл, что мы переписали её на сына, когда ты прятался от налоговой три года назад? Я его опекун. Так что формально ты здесь никто. А теперь—вон.»
«Но… деньги… ожерелье…» — забормотал он, пятясь в коридор.
«Денег нет», — перебила его Лена. «Мама улетает завтра утром. Билеты невозвратные. Считай это компенсацией за пятнадцать лет моего терпения.»
Она вытолкнула его за порог. Вадим споткнулся о свои чемоданы, выстроенные в ряд у лифта.
«И да, Вадим», — сказала она наконец, держась за ручку двери. «Ты не особо рыба. Ты скорее… карась. Маленький и костлявый.»
Дверь захлопнулась с громким, окончательным щелчком.
Вадим остался стоять на холодной лестничной площадке. В одной руке он держал портфель от «китайского контракта», в другой — пакет с гелем для душа за триста рублей. А где-то в ломбарде лежало его будущее, превращённое в ваучер для ненавистной тёщи.
За дверью квартиры зазвучала музыка. Лена включила что-то весёлое и громкое. Казалось, она наконец-то собирается принять ванну. С пеной. Одна. Без него.