Надюша, моя дорогая дочь, ты меня слышишь?” Голос Регины Николаевны по телефону звучал жалобно и требовательно одновременно. “Мне срочно нужен новый пылесос. Старый совсем сломался, представляешь? Из него летят искры. Я боюсь, что начнётся пожар.”
Надя прижала телефон плечом к уху и продолжала намазывать масло на хлеб для младшей девочки. Лия уже сидела за столом с тарелкой каши, а Нелли ныла, требуя сок. Витя спал в спальне после ночной смены на автомойке.
“Регина Николаевна, с деньгами сейчас немного туго,” начала Надя, но её свекровь перебила её.
“Что значит, туго? Вы оба работаете! Это всего восемнадцать тысяч. Я уже выбрала хороший, немецкий.”
“Видишь, мы только что заплатили за детский сад, внесли платёж по ипотеке…”
“Ипотека, ипотека!” голос свекрови стал резким. “А я что, не твоя родная мать? После развода я осталась совсем одна, никому не нужная. Мой сын мог бы хотя бы помочь! Где он, кстати? Спит, наверное?”
Надя посмотрела на часы. Девять утра, воскресенье. Витя пришёл домой в пять и сразу уснул. Она не хотела его будить.
“Он всю ночь работал…”
“Он всю ночь работал, но помочь матери не может,” театрально вздохнула Регина Николаевна. “Скажи ему, когда проснётся. Или сама переведи деньги, раз он такой уставший. Карта та же.”
Надя сжала челюсти. За последние три месяца, с октября, когда свекровь объявила о разводе с Виктором Павловичем, они уже купили ей чайник за три с половиной тысячи, зимние сапоги за шесть, микроволновку за восемь и одеяло за две с половиной. Двадцать тысяч за три месяца. А у самих — восемьдесят тысяч на четверых, из которых сорок уходят на ипотеку.
“Я поговорю с Витей,” только и смогла выдавить она.
“Сделай это. Потому что я больше не знаю, как жить. Одна, брошенная, без денег…”
Когда свекровь наконец повесила трубку, Надя опустилась на стул. Лия смотрела на неё внимательно.
“Мама, почему бабушка Регина всё время плачет?” спросила девочка.
“Ей сейчас тяжело, милая,” Надя погладила дочку по голове. “Ешь свою кашу.”
Тем временем Нелли пролила сок на стол. Надя вскочила и схватила тряпку. Пока она вытирала лужу, думала о том, что они до сих пор не собрали денег на новые сапоги для Лии. Девочка всё ходила в старых, которые уже малы. А Нелли нужна куртка к весне.
Витя вышел из спальни только в одиннадцать. Мятый, с сонным лицом. Он налил себе воды из чайника.
“Твоя мама звонила,” Надя положила перед ним тетрадь, где записывала все семейные расходы. “Она хочет пылесос. Восемнадцать тысяч.”
Витя потянулся и зевнул.
“Ну, если ей нужно…”
“Она мне недавно сказала: ‘Как это нет денег? Скажи Наде, пусть переведёт. Мне срочно нужен новый пылесос!’”
“Витя!” Надя открыла тетрадь на нужной странице. “Смотри сам. Это мы купили ей в октябре. Это в ноябре. Это в декабре. Двадцать тысяч за три месяца! До зарплаты две недели, и осталось восемь тысяч на еду и проездные. Восемь тысяч на четверых!”
Он заглянул в тетрадь и почесал затылок.
“Мама теперь одна. Папа ушёл. Ей тяжело.”
“А нам легко?” — голос Нади дрожал. “У твоей мамы зарплата! Она получает тридцать две тысячи на почте!”
“Ну и что? Квартира, коммуналка, еда…”
“Витя, у нас тоже коммуналка и еда. Плюс двое детей и ипотека в сорок тысяч каждый месяц!”
Они стояли друг напротив друга в тесной кухне. В комнате девочки играли в куклы, их голоса доносились слабо.
“Не кричи, дети услышат,” Витя повернулся к окну.
« Я не кричу. Я просто хочу, чтобы ты понял: мы не можем продолжать покупать ей всё, что она хочет. Лия нуждается в сапогах, Нелли нужна куртка. Мы сами ходим в старой одежде.»
« Мама не просит каждый день», — пробормотал Витя.
« Каждый месяц!» — Надя ткнула пальцем в тетрадь. «Октябрь, ноябрь, декабрь, январь. Четыре месяца подряд!»
Витя промолчал. Затем вздохнул.
« Ладно, я поговорю с ней. Скажу, что сейчас мы не можем.»
Он оделся и пошёл гулять с девочками. Надя осталась одна на кухне, глядя в тетрадь, полную цифр. Восемнадцать, шесть, восемь, три с половиной, два с половиной. Всё это складывалось в одну большую проблему, которую она не знала, как решать.
На следующий день, в понедельник, на работе, она всё рассказала Тамаре. Они стояли у служебного входа в супермаркет во время перекура. Точнее, Тамара курила, а Надя просто вышла подышать воздухом.
« Дорогая моя», — Тамара затянулась и выдохнула дым в сторону. «Тобой пользуются. Твоя свекровь села тебе на шею и устроилась поудобнее.»
« Но ей правда тяжело после развода…»
« Тяжело?» — усмехнулась Тамара. «Ты говоришь, у неё зарплата тридцать две тысячи? Она живёт одна? Сколько могут стоить коммунальные?»
« Не знаю. Может, четыре тысячи.»
« Ну вот. Остаётся двадцать восемь тысяч. На одного человека. А у вас восемьдесят — на четверых, и сорок из них — за квартиру. Самой посчитай.»
Надя задумалась. Она никогда так не считала. Ей всегда казалось, если свекровь жалуется на отсутствие денег — значит, это правда.
« Может, у неё долги?» — неуверенно предположила она.
« Долги», — скептически фыркнула Тамара. «Слушай, у моей сестры была похожая история. Её свекровь тоже всё требовала. Купи то, купи это. Пока невестка не поставила её на место. Знаешь, что оказалось? У свекрови были деньги. Ей просто нравилось, когда на неё обращают внимание. Вот так и требовала.»
« А что твоя сестра сделала?»
« Она прямо сказала: у меня своя семья и свои проблемы. Хочешь общаться — общайся нормально. Если только требовать — тогда не надо.»
Надя вернулась на кассу, задумавшись. Может, Тамара права. Может, нужно просто узнать, действительно ли у Регины Николаевны такие серьёзные денежные проблемы.
Во вторник вечером Надя шла забирать Нелли из детского сада. У входа она встретила Олесю, соседку свекрови по лестничной площадке. Они были знакомы, хоть и мало общались.
« О, Надюша!» — улыбнулась Олеся. «Пылесос новый свекрови покупаешь?»
Надя застыла.
« Откуда ты знаешь?»
« Я вчера видела, как она несла огромную коробку из Эльдорадо. Сказала, что дети подарили. Я ещё подумала, какие хорошие дети, заботятся о маме.»
У Нади потемнело в глазах. Вчера? Вчера, когда свекровь звонила и требовала деньги на пылесос?
« Ты уверена, что это было вчера?» — переспросила она.
« Да, в воскресенье было. Я как раз из магазина шла. Регина Николаевна мне даже пожаловалась, что такие покупки тяжело одной таскать.»
Надя забрала Нелли и пошла домой на автопилоте. Одна мысль крутилась в голове: значит, у свекрови уже был пылесос. Новый. Она сама его купила. А им звонила требовать деньги ещё на один?
Дома она сразу позвонила Вите. Он был на работе и не сразу ответил.
« Витя, твоя мама купила себе пылесос в воскресенье. До того, как позвонила нам. Соседка видела.»
« Не может быть», — в голосе мужа слышалось недоверие. «Мама не стала бы врать.»
« Олеся не врёт. Она своими глазами видела, как твоя мама несла коробку из магазина.»
« Может, соседка ошиблась? Или это была какая-то другая покупка?»
« Витя!»
« Надя, я на работе. Поговорим вечером.»
Он повесил трубку. Надя стояла посреди комнаты, ощущая, как всё внутри нее кипит. Нелли тянула ее за руку.
« Мама, смотри, я это нарисовала!»
Она взяла себя в руки. Посмотрела на рисунок ребёнка и похвалила его. Потом начала готовить ужин. Но мысли не оставляли ее в покое.
На следующий день, в среду, Надя решилась. С утра испекла сырники и сложила их в контейнер. После обеда пошла к свекрови.
Регина Николаевна открыла дверь в домашнем халате. Она была удивлена.
« Надюша? Я думала, ты на работе.»
« У меня сегодня выходной», соврала Надя. «Я испекла сырники и решила тебе принести.»
« О, спасибо, дорогая!» свекровь засияла. «Проходи, проходи.»
Квартира Регины Николаевны была маленькая, однокомнатная, но аккуратная. Надя вошла в комнату и огляделась. И тут она увидела это. В углу, возле двери на балкон, стоял совершенно новый пылесос. Bosch, судя по логотипу на корпусе. Явно дорогой.
« О, это…» Свекровь заметила, куда смотрит Надя, и быстро заговорила. «Виктор Павлович купил мне его. Но он не понял, какой мне нужен! Он совсем неудобный, тяжёлый. Мне нужен другой, полегче.»
Надя посмотрела на пылесос. Он выглядел совершенно новым. На нем даже еще осталась часть защитной пленки.
« Тогда зачем тебе другой?» — спросила она как можно спокойнее.
«Ну, этот мне не подходит!» — развела руками Регина Николаевна. «Я же говорю, неудобный. Даже не пробовала. Хотела вернуть, но потеряла чек.»
Они просидели еще двадцать минут. Свекровь жаловалась на жизнь, бывшего мужа и одиночество. Надя кивала, но слушала вполуха. В голове складывалась картина, которая ей совсем не нравилась.
Когда Надя уже собиралась уходить, Регина Николаевна спросила:
«Ну что, по поводу пылесоса? Витя говорил с тобой?»
«Да», — ответила Надя, надевая куртку. «Подумаем.»
«Только поторопитесь, потому что мне действительно нужен. Я тут совсем без пылесоса.»
Надя вышла на лестничную площадку и прислонилась к стене. У неё дрожали руки. Значит, свекровь лгала. Лгала прямо в лицо. И даже не стеснялась.
В тот вечер, когда Витя пришёл с работы, она рассказала ему всё. Сказала, что сама видела пылесос.
«Мама сказала, что это папа купил», Витя стоял у окна, спиной к ней.
«Витя, твой отец ей ничего не покупает. Он просто даёт ей деньги каждый месяц, по собственной воле. А твоей маме всё равно всегда не хватает.»
«Откуда ты знаешь?»
«Давай позвоним и спросим.»
Витя помолчал, потом кивнул. Надя достала телефон и нашла номер Виктора Павловича. У неё с бывшим свёкром остались нормальные отношения, он иногда навещал внучек.
«Виктор Павлович, добрый вечер», начала Надя. «У меня вопрос. Вы покупали Регине Николаевне пылесос?»
«Какой пылесос?» — по-настоящему удивился собеседник. «Я ничего Регине не покупал.»
«Спасибо», — сказала Надя, повесила трубку и посмотрела на мужа.
Витя сел на диван, уставившись в пол. Долго молчал. Потом тихо сказал:
«Она врёт.»
«Да.»
«Но почему?»
Надя села рядом с ним.
«Не знаю. Может, ей нужно внимание? Или она правда считает, что мы обязаны ей помогать.»
«У неё сорок семь тысяч в месяц», — медленно посчитал Витя. «Твой отец даёт ей деньги, плюс зарплата. Она живёт одна. Коммуналка — примерно четыре тысячи. А остальные сорок три куда деваются?»
«Вот именно.»
«Надо поговорить с ней», — поднял голову Витя. «Я с ней поговорю.»
На следующий день, в четверг, Витя поехал к маме после работы. Надя осталась с детьми, но он пообещал сразу позвонить.
Звонок поступил через два часа. Витя говорил тихо, взволнованно.
«Она закричала. Сказала, что ты настраиваешь меня против нее. Что я верю своей жене больше, чем собственной матери.»
«А что ты сказал?»
«Ничего. Она расплакалась и начала говорить, как одна меня растила. Хотя мы оба знаем, что это не так — папа всегда был с нами.»
«Витя…»
«Я не знаю, что делать», — вздохнул он. «Это же моя мама.»
Надя закрыла глаза. Ей хотелось на него накричать, что-нибудь разбить. Но она понимала: Витя всегда слушался мать. Сейчас ему тяжело.
«Хорошо. Приходи домой. Поговорим.»
В пятницу вечером, забирая Нелли из детского сада, Надя снова встретила Олесю. Она возвращалась с работы и выглядела усталой, но, увидев Надю, улыбнулась.
«Привет! Как дела?»
«Хорошо», — Надя не хотела разговаривать, но Олеся заметила что-то на ее лице.
«Послушай», — она подошла ближе и понизила голос. «Это, конечно, не мое дело. Но твоя свекровь… она каждую неделю что-то покупает в магазине. Новый фен, кофеварку. А нам, соседям, говорит, что у нее нет денег и дети не помогают.»
У Нади внутри все сжалось.
«Серьезно?»
«Да. На прошлой неделе я видела ее возле магазина техники. У нее было пять пакетов. Огромных.»
«Ты случайно не сфотографировала?»
Олеся задумалась, потом порылась в телефоне.
«Подожди… Да, есть! Я тогда отправила фото подруге, мы вместе были. Вот, смотри.»
Она показала ей экран. На фото — Регина Николаевна выходит из магазина с большими пакетами. Дата — 12 января. За пять дней до этого.
«Можешь прислать мне?» — попросила Надя.
«Конечно.»
Надя пошла домой и почувствовала, как внутри нее растет тяжесть. Злость? Обида? Она не знала. Она знала одно: так дальше не может продолжаться.
Дома Надя показала фото Вите. Он долго смотрел на экран телефона, а потом откинулся на спинку дивана.
«Что мне с этим делать?» — спросил он, в голосе растерянность.
«Положи этому конец», — Надя села рядом. «Витя, послушай. Твоя мама нас обманывает. Она покупает себе все, что хочет, а потом требует у нас деньги, хотя знает, что у нас самих едва хватает. Лия ходит в тесных сапогах, Нелли нужна куртка. А за три месяца мы дали твоей маме двадцать тысяч!»
«Я понимаю, но…»
«Никаких но. Или мы продолжаем покупать ей все и сами лезем в долги, или говорим правду.»
Витя молчал. Надя видела, как он борется с собой. Наконец, он кивнул.
«Давай позовем ее сюда. В воскресенье. Поговорим все вместе.»
В субботу пришла мама Нади, Светлана Борисовна. Надя попросила ее посидеть с внучками, пока они будут разговаривать со свекровью. Мама выслушала всю историю и покачала головой.
«Дочка, ты все правильно делаешь. Из-за этих денег вы с Витей ссоритесь, а девочки чувствуют напряжение. Вчера я спросила Лию, как она, и она сказала: ‘Бабушка, мама с папой не будут ругаться?’ Дети все видят.»
«Я знаю», — устало провела рукой по лицу Надя. «Поэтому нам нужно это закончить.»
В воскресенье в два часа дня позвонили в дверь. Регина Николаевна пришла нарядно одетая, с уложенными волосами, в новой блузке. Светлана Борисовна увела девочек в комнату и включила им мультик.
«Проходите, Регина Николаевна», — Надя распахнула дверь шире.
«Ой, Надюша!» — свекровь вошла и огляделась. «Что-то случилось? Ты так серьезно говорила по телефону.»
«Пожалуйста, присаживайтесь. Будете чай?»
«Нет, спасибо.»
Они сели за стол. Витя сел рядом с Надей, Регина Николаевна — напротив. Свекровь улыбалась, но в глазах было настороженное выражение.
«Регина Николаевна», — спокойно начала Надя. «Мы хотели поговорить о деньгах.»
«О деньгах?» — свекровь нахмурилась. «Что-то случилось?»
«Проблема вот в чем: вам действительно нужна помощь или вы просто хотите, чтобы мы покупали вам вещи?»
Лицо Регины Николаевны вытянулось от удивления.
«Я не понимаю, что ты имеешь в виду.»
Надя достала тетрадь.
За последние три месяца мы купили тебе чайник, сапоги, микроволновку и одеяло. Двадцать тысяч рублей. При этом ты получаешь пятнадцать тысяч от Виктора Павловича плюс твою зарплату тридцать две тысячи. Вместе это сорок семь тысяч в месяц. Ты живешь одна, и коммуналка у тебя около четырех тысяч. Значит, у тебя остается сорок три тысячи. Больше, чем у нас на четверых.
Регина Николаевна побледнела.
«Что, ты следишь за мной? Считаешь мои деньги?»
«Нет. Я просто хочу понять, почему ты требуешь деньги от нас, когда у тебя их достаточно.»
«У меня расходы! Еда, одежда!»
«Регина Николаевна, — впервые вмешался Витя. — В воскресенье вы купили себе пылесос. Bosch. Я видел его у вас в углу. А потом вы нам позвонили и попросили деньги на еще один пылесос.»
Теща открыла рот, потом закрыла. Потом быстро сказала:
«Тот мне купил бывший муж, но он неудобный!»
«Мама, я позвонил папе. Он тебе ничего не покупал.»
Воцарилась тишина. Регина Николаевна сначала посмотрела на сына, затем на невестку. Потом ее лицо исказилось.
«Так вы мне устроили допрос? Всё проверили, да? Решили, что я вас обманываю?»
«Разве не так?» — тихо спросила Надя.
«Я вам ничего не должна!» — резко встала ее свекровь. «Я не обязана вам отчитываться! Это мои деньги. Трачу, как хочу!»
«Тогда зачем тебе наши?» — тоже встал Витя. «Мам, у нас двое детей. У нас ипотека сорок тысяч в месяц. Мы сами еле справляемся!»
«Ты это мне говоришь?» — голос Регины Николаевны дрожал. «Своей матери? Которая тебя родила, вырастила?»
«Ты и папа меня вместе растили. Не говори, что одна.»
«Всё!» — теща схватила сумку. «Это она, Надька, тебя настроила против меня! Я всегда знала, что она плохая!»
«Мам, подожди», — Витя преградил ей путь. «Давай поговорим нормально.»
«Я не хочу с тобой разговаривать!» — Регина Николаевна оттолкнула его и распахнула дверь. «Считай, что у тебя больше нет матери!»
Дверь хлопнула. Витя остался стоять в центре комнаты, бледный. Надя подошла и обняла его.
«Ты всё правильно сделал.»
«Я накричал на маму.»
«Ты сказал правду. Это не одно и то же.»
Светлана Борисовна вышла из комнаты.
«Девочки спрашивают, что случилось. Услышали крики.»
«Скажи им, что всё в порядке», — Надя вытерла глаза. «Сейчас подойдем.»
Неделя прошла в тяжелом молчании. Регина Николаевна не звонила. Витя с каждым днем становился мрачнее и почти не разговаривал. Надя старалась его поддержать, но видела, что муж винит себя.
В среду вечером, когда Витя пришёл с работы, зазвонил телефон. Это была его мать. Он посмотрел на экран, потом на Надю.
«Ответь», — сказала она.
Витя принял звонок.
«Алло?»
«Витенька», — голос Регины Николаевны был спокойным, без привычных театральных интонаций. «Ты можешь прийти ко мне? Мне нужно с тобой поговорить.»
«Сейчас?»
«Если можешь.»
Он приехал через сорок минут. Регина Николаевна встретила его у двери и молча впустила. Она села на диван и похлопала по месту рядом с собой.
«Садись.»
Витя осторожно сел. Мать выглядела уставшей, постаревшей.
«Ты был прав, сын», — начала она медленно. «Я… я увлеклась. После развода мне было так больно, так одиноко. Виктор Павлович ушел к другой женщине. Мы прожили вместе тридцать пять лет, а потом он просто ушёл. Как будто я ему больше не нужна.»
Витя ничего не сказал и слушал.
«И я подумала: если дети заботятся обо мне, покупают мне что-то, значит, я им нужна. Значит, я не одна. Понимаешь?»
«Но мама», — Витя повернулся к ней. «Мы тебя всё равно любим. Зачем нужно было врать?»
«Я не знаю», — Регина Николаевна опустила голову. «Сначала я попросила чайник, и ты его купил. Было так приятно. Потом сапоги. Ты их снова купил, не отказал. И я хотела ещё. Как будто каждая покупка была доказательством, что ты заботишься обо мне.»
«Мы заботимся о тебе. Но у нас своя семья, двое детей. Мы не можем покупать для тебя всё.»
«Я capisco», — свекровь подняла на него глаза. «Я виновата. Перед тобой, перед Надей. Особенно перед ней. Я сказала ей такие ужасные вещи.»
Витя обнял маму. Она прижалась к его плечу и тихо всхлипнула.
«Ты придёшь завтра?» — спросил он. «Поговоришь с Надей?»
«Она меня примет?»
«Надя хороший человек. Она примет.»
На следующий день, в пятничный вечер, Регина Николаевна пришла к ним. Она принесла конфеты для девочек. Она неловко стояла в прихожей, как чужая.
«Заходи», — Надя открыла дверь в комнату.
Они сели за стол. Девочки играли в другой комнате, а Витя смотрел телевизор, давая им возможность поговорить наедине.
«Надюша», — Регина Николаевна сложила руки на коленях. «Я хочу извиниться. Я вела себя ужасно. Я требовала, врала, манипулировала. Ты имела полное право меня остановить.»
Надя кивнула.
«Я не хотела тебя обидеть. Просто нам очень тяжело.»
«Я знаю. Витя мне всё рассказал. Про ипотеку, про то, что детям нужны сапоги. А я думала только о себе.»
«Тебе действительно было трудно после развода?»
«Было тяжело», — вздохнула свекровь. «Но не из-за денег. Из-за одиночества. Тридцать пять лет с одним человеком, а потом вдруг — ты одна. Стало страшно. Вот я и решила, что если вы мне что-то покупаете, значит, вы во мне нуждаетесь.»
Надя помолчала, потом сказала:
«Регина Николаевна, вы нам нужны даже без покупок. Приходите к нам, играйте с внучками. Мы рады вам. Но просить деньги — неправильно.»
«Я больше не буду», — свекровь посмотрела ей в глаза. «Честно. Я поняла свою ошибку.»
«Тогда давай просто общаться нормально. Как положено в семье.»
Регина Николаевна кивнула. Потом вдруг сказала:
«Знаешь, что я поняла на этой неделе? Мне не хватает общения. С людьми. Я на работе с утра до вечера, потом домой. Никуда не хожу, никого не вижу. Я одна, вот и начала требовать внимания вот так странно.»
«Может, тебе записаться куда-то?» — предложила Надя. «В бассейн, например. Или на йогу.»
«Я думала об этом», — свекровь кивнула задумчиво. «Надо попробовать.»
Через две недели, в конце января, Регина Николаевна снова пришла в гости. Но на этот раз просто так, без повода. Она играла в настольную игру с Лией и Нелли и смеялась, когда младшая жульничала с кубиками.
Надя и Витя были на кухне и готовили ужин. Муж обнял жену сзади.
«Спасибо.»
«За что?»
«За то, что не сдалась. За то, что помогла мне наконец повзрослеть.»
Надя повернулась к нему.
«Мы справились вместе.»
За окном падал январский снег, укрывая город белым покрывалом. Из комнаты доносился смех девочек и голос Регины Николаевны: «Нет, нет, Неллюша, так нельзя! Это жульничество!»
Надя улыбнулась. Семья обрела баланс. Неидеальный, но настоящий. Баланс, где все понимали и уважали границы друг друга. Где любовь не требовала быть купленной за деньги, потому что она уже была. Иногда людям просто нужно было напомнить друг другу об этом.
Витя поставил тарелки на стол и позвал всех к ужину. Регина Николаевна вошла на кухню, держа обеих внучек за руки. Лия что-то рассказывала про детсад, а Нелли всё время перебивала. Обычный семейный вечер. Обычный, но такой важный.
Надя посмотрела на мужа, на свекровь, на своих дочерей. И подумала: вот оно, счастье. Не в деньгах, не в покупках. В том, что рядом есть люди, которые понимают друг друга. Даже если для этого пришлось пройти через конфликт и правду.