Анна Николаевна опустилась на старенькую деревянную скамейку, смахнула тыльной стороной ладони пот со лба и с любовью окинула взглядом свои владения. Ее дачный участок, эти долгожданные шесть соток в живописном стародачном поселке, был для нее не просто землей. Это было ее личное место силы, ее убежище, ее выстраданный годами райский уголок.
В свои пятьдесят четыре года, вырастив двоих детей и проводив их во взрослую жизнь, а затем пережив тяжелый развод, Анна Николаевна нашла утешение в земледелии. Каждый кустик, каждая травинка здесь были посажены ее руками. Гордостью участка был великолепный розарий — несколько десятков кустов редких английских и чайно-гибридных роз, которые она выписывала из специальных питомников. Участок утопал в зелени и цветах, а невысокий, ажурный штакетник, отделявший ее территорию от соседей, лишь подчеркивал атмосферу доверия и уюта, царившую в их небольшом СНТ.
Идиллия продолжалась ровно до тех пор, пока соседний, много лет пустовавший участок, не купили.
Новым соседом оказался Вадим — мужчина лет тридцати пяти, с вечно недовольным лицом, дорогой машиной и полным отсутствием манер. Он сразу дал понять, что дачные традиции вроде приветливых бесед через забор или обмена кабачками его не интересуют. На месте старого домика он начал возводить громоздкий коттедж, заглушая пение птиц ревом строительной техники и громким шансоном из колонок.
Но главной проблемой стал не шум. Главной проблемой стал Лорд.
Лорд был собакой породы кане-корсо. Огромный, мускулистый, весом под шестьдесят килограммов пес, который, казалось, состоял исключительно из челюстей и неуемной энергии. Вадим привез его, когда стройка была закончена, а на месте картофельных грядок старых хозяев появился ровный, как бильярдный стол, газон.
Проблема заключалась в том, что Вадим не считал нужным ни воспитывать собаку, ни ставить глухой забор. Старый штакетник высотой по колено был для Лорда не преградой, а просто забавным препятствием.
В первые же выходные Лорд перепрыгнул через заборчик и с грацией бегемота пронесся по свежевскопанной грядке Анны Николаевны, попутно вытоптав нежные всходы сортовых тюльпанов. Анна Николаевна, схватившись за сердце, выбежала на крыльцо.
— Соседушка! Вадим! — крикнула она, стараясь перекрыть рев газонокосилки с соседнего участка. — Ваша собака у меня! Пожалуйста, заберите ее!
Вадим нехотя заглушил мотор, подошел к штакетнику и смерил Анну Николаевну презрительным взглядом.
— Ну и что? — лениво протянул он. — Подумаешь, пробежалась. Это же собака, ей бегать надо. Лорд, ко мне!
Пес, неохотно обнюхав клумбу, перемахнул обратно. Вадим даже не извинился.
Анна Николаевна попыталась сгладить углы. На следующие выходные она испекла свой фирменный яблочный пирог и, пересилив неприязнь, подошла к забору.
— Вадим, здравствуйте. Угощайтесь, — она протянула тарелку. — Вы знаете, я хотела поговорить насчет Лорда. Он вчера снова был у меня, раскопал яму возле теплицы. Может быть, вы посадите его на привязь или мы вместе подумаем над тем, чтобы поставить забор повыше? У меня здесь редкие растения, я в них столько труда вложила…
Вадим даже не посмотрел на пирог. Его лицо исказила гримаса раздражения.
— Слушай, мать, — процедил он сквозь зубы, словно общаясь с назойливой мухой. — Давай сразу договоримся. Я сюда приезжаю отдыхать, а не твои нотации слушать. Я люблю свободу, и моя собака тоже. Заборы мне тут не нужны, они пространство скрадывают. Моя собака будет гулять там, где хочет. Терпите! А если вам что-то не нравится — продавайте свою дачу и переезжайте в город. Мне, кстати, ваш участок под баню отлично бы подошел.
Анна Николаевна так и застыла с тарелкой в руках. Слова соседа ударили наотмашь. Он не просто хамил, он чувствовал свою безнаказанность и явно пытался выжить ее с ее же земли.
Следующий месяц превратился для Анны Николаевны в настоящий ад.
Лорд стал полноправным хозяином обоих участков. Он приходил к ней как к себе домой. Огромный пес носился по грядкам с клубникой, справлял нужду прямо на кусты смородины и, что было самым страшным, обожал копать. Для своих археологических раскопок он выбирал самые ухоженные места с мягкой, удобренной землей.
Жалобы председателю СНТ ничего не дали. Пожилой и робкий Иван Ильич только развел руками:
— Аннушка, ну что я сделаю? Он человек богатый, скандальный. Я ему звонил, а он меня матом послал. В полицию идти? Так они скажут — гражданско-правовые отношения, идите в суд. А судиться из-за вытоптанной морковки годами будешь.
Анна Николаевна плакала по ночам. Ее здоровье начало сдавать от постоянного стресса. Она вздрагивала от каждого лая, боялась лишний раз выйти в собственный сад. В прошлые выходные Лорд сломал ее гордость — куст редчайшей плетистой розы «Пьер де Ронсар», который она выхаживала три года. Собака просто решила почесать спину о колючие ветви, сломав их у самого основания.
Увидев погубленную розу, Анна Николаевна не заплакала. Внутри нее что-то щелкнуло. Обида и отчаяние сменились холодной, решительной яростью. Слез больше не было. Была только цель: защитить свой дом.
«Хочешь войны, Вадим? — подумала она, глядя на сломанные ветви. — Будет тебе война. Но по моим правилам».
Она понимала, что открыто конфликтовать с хамом бесполезно и опасно. Травить или бить собаку она бы никогда не смогла — животное не виновато, что у него хозяин идиот. Нужно было сделать так, чтобы Вадим сам захотел отгородиться от нее глухой стеной. Причем сделать это быстро, законно и с максимальным ущербом для его раздутого эго.
Вечером Анна Николаевна позвонила своей давней подруге, Нине, которая работала агрономом и славилась не только энциклопедическими знаниями о растениях, но и весьма острым умом. Выслушав историю, Нина рассмеялась в трубку:
— Аня, он думает, что раз у него деньги, то он самый умный? Мы с тобой старые дачницы, у нас в арсенале есть такое биологическое оружие, которое никаким олигархам не снилось. Записывай рецепт. Тебе понадобится старая бочка, свежая крапива, навоз, дрожжи и один секретный ингредиент из рыболовного магазина…
Следующие две недели Анна Николаевна колдовала на дальнем конце своего участка, скрытом за сараем.
В большой двухсотлитровой бочке она готовила то, что дачники ласково называют «зеленым удобрением», а в народе именуют просто «вонючкой». Она доверху набила бочку рубленой крапивой и сорняками, добавила полведра свежего коровьего навоза, купленного у фермеров, пачку старых дрожжей и залила все это водой.
Но главным секретом был тот самый рыболовный ингредиент — жидкий экстракт на основе ферментированной (а проще говоря, гниющей) рыбы, который рыбаки используют для прикорма. Анна Николаевна вылила туда три флакона.
Бочка стояла на самом солнцепеке ровно четырнадцать дней.
Когда процесс брожения достиг пика, Анна Николаевна, надев респиратор и толстые резиновые перчатки, приоткрыла крышку. Запах был такой, что пролетавшая мимо муха, казалось, потеряла сознание. Это был невероятный, густой, удушливый аромат разложения, канализации и рыбного рынка в жаркий день, помноженный на десять. Смесь стала вязкой, черно-зеленой и маслянистой.
Зелье было готово. Оставалось дождаться идеального момента.
И момент настал в ближайшую субботу. Утром Вадим начал готовиться к грандиозной вечеринке. К его дому подъехали три шикарные машины. Из них вышли гости: ухоженные женщины в белых летних платьях, мужчины в светлых льняных рубашках. Вадим суетился на террасе, расставляя на белоснежной скатерти дорогие закуски, бокалы и бутылки с коллекционным вином. Играла приятная музыка.
Лорд, как обычно, бегал без привязи, радостно приветствуя гостей.
Анна Николаевна, надев старую штормовку и резиновые сапоги, взяла ведро, зачерпнула из бочки густой, адской жижи и направилась к границе участка.
Она точно знала излюбленное место Лорда. Это была небольшая полянка с мягкой землей прямо возле штакетника, где пес любил валяться на спине, дрыгая лапами в воздухе. Анна Николаевна вылила туда два ведра своего «супер-удобрения», обильно пропитав землю, а сверху слегка присыпала сухой травой, чтобы лужа не бросалась в глаза. Затем она спокойно вернулась на свою веранду, налила себе травяного чая и стала ждать.
Ждать пришлось недолго.
Лорду стало скучно среди людей, и он по привычке отправился на патрулирование территории Анны Николаевны. Он перепрыгнул забор и тут же замер. Его чуткий собачий нос уловил Его.
Для собаки нет ничего более привлекательного, чем резкий, отвратительный с точки зрения человека запах. Инстинкт предка-волка кричал: «Вываляйся в этом! Замаскируй свой запах, чтобы добыча тебя не почуяла!».
Лорд подошел к замаскированной луже. Понюхал. Его хвост радостно заходил ходуном. Пес с размаху плюхнулся спиной прямо в эпицентр черно-зеленой вонючей жижи. Он извивался, терся боками, втирал в свою густую шерсть ферментированную крапиву, навоз и гнилую рыбу с таким упоением, будто это были французские духи. Через три минуты некогда благородный кане-корсо превратился в равномерно покрытого липкой, смердящей грязью монстра.
Закончив процедуры, Лорд встал, отряхнулся и, невероятно довольный собой, услышал с соседнего участка смех гостей Вадима. Пес понял, что там веселье, и поспешил к хозяину, чтобы поделиться своей радостью (и новым ароматом).
Анна Николаевна наблюдала за происходящим из-за шторки.
Лорд в два прыжка преодолел газон Вадима и взлетел по ступенькам на открытую террасу.
Первой его заметила высокая блондинка в белоснежном платье. Но было поздно. Радостный Лорд, желая поздороваться, подошел к ней и мощно отряхнулся.
Веер черных, липких, невероятно вонючих брызг разлетелся во все стороны. Они попали на белое платье гостьи, на светлые льняные брюки ее спутника, на белоснежную скатерть, на тарелки с дорогим сыром.
А потом до гостей дошел запах.
Блондинка завизжала так, словно увидела привидение, и бросилась бежать, зажимая нос руками. Кто-то из мужчин грязно выругался. Запах был настолько невыносимым, что у людей начали слезиться глаза, а к горлу подступила тошнота.
— Лорд! Фу! Пошел вон! — заорал Вадим, бросаясь к собаке.
Но Лорд воспринял это как игру. Он увернулся от рук хозяина и рванул прямо в открытые стеклянные двери коттеджа. С разбегу он запрыгнул на огромный, эксклюзивный белый кожаный диван в гостиной, оставляя на нем жирные, черные, вонючие полосы, и начал радостно кататься по подушкам, вытирая об них спину.
В доме началась настоящая паника. Гости, кашляя и ругаясь, выбегали на улицу. Вадим, забыв о статусе, бегал по гостиной с полотенцем, пытаясь поймать скользкого, воняющего пса, попутно сам пачкаясь в этой адской смеси.
Праздник был уничтожен за три минуты. Дом провонял так, что находиться в нем было физически невозможно. Дорогая мебель была безнадежно испорчена. Гости, спешно переодевшись (те, кому было во что), с каменными лицами садились в свои машины и уезжали, несмотря на жалкие попытки Вадима перед ними извиниться.
Через час, когда последняя машина скрылась за поворотом, взбешенный, перепачканный и благоухающий как портовый бомж Вадим подлетел к забору Анны Николаевны.
— Ты!!! — заорал он так, что на деревьях подпрыгнули вороны. — Ты что с моей собакой сделала, ведьма?! Ты ее чем-то облила?! Я на тебя в суд подам! Я тебя сгною! У меня диван за полмиллиона в помойку!
Анна Николаевна неспешно вышла на крыльцо. На ней был чистый фартук, а в руках она держала садовые ножницы. Лицо ее выражало абсолютное, безмятежное спокойствие.
— Добрый день, Вадим, — кротко произнесла она. — Что вы кричите? Что-то случилось?
— Собака! — брызгая слюной, орал сосед. — Чем ты ее вымазала на своем участке?!
Анна Николаевна удивленно приподняла брови.
— Вадим, о чем вы? Я ничем вашу собаку не мазала. Я сегодня с утра вносила органическую подкормку под свои пионы. Зеленое удобрение, навоз, рыбная мука — всё исключительно натуральное, экологически чистое. Растения это очень любят. А то, что ваш пес прибежал на мою территорию и решил в этом удобрении вываляться… Ну, как вы сами мне говорили, — Анна Николаевна сделала паузу и улыбнулась самой милой своей улыбкой, — «Это же собака. Моя собака будет гулять там, где хочет. Терпите! Это природа». Вот природа и взяла свое. Я же не могу запретить ему валяться в моем навозе, правда?
Вадим открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он понял всё. Понял, что его провели как мальчишку. Понял, что юридически ему не к чему придраться — она удобряла свою землю, на своем участке. А то, что его собака бегает без привязи и лезет на чужую территорию, — исключительно его проблема.
Он смерил Анну Николаевну долгим, полным бессильной злобы взглядом. Затем круто развернулся и, тяжело ступая, пошел к своему смердящему дому отмывать белого кожаного монстра.
На следующее утро Анну Николаевну разбудил гул тяжелой техники.
Она выглянула в окно и с удовольствием отпила утренний кофе. К участку соседа подъехала бригада рабочих с буром и целой машиной металлических столбов и листов толстого профнастила.
Работа кипела весь день. Вадим лично стоял над душой у рабочих, подгоняя их так, словно от этого зависела его жизнь. К вечеру между участками возвышался монументальный, двухметровый, абсолютно глухой металлический забор. Он был установлен так плотно к земле, что под ним не смогла бы проскользнуть даже мышь, не говоря уже о шестидесятикилограммовом кане-корсо.
Вечером Анна Николаевна вышла в свой сад. Воздух был чист и свеж, пахло распускающимися розами и влажной землей. Никакой музыки. Никакого лая. Только тишина, прерываемая стрекотанием сверчков.
Она подошла к новому забору, легонько похлопала по нему ладонью и тихо, но с глубоким удовлетворением произнесла:
— Вот теперь — идеальный порядок.
Иногда, чтобы поставить на место хама, не нужны ни скандалы, ни суды, ни железные нервы. Нужно просто хорошо знать психологию, любить природу и вовремя подкормить свои цветы. А там природа… природа все сделает сама.