Пять лет назад я развёлся без особых хлопот и привык к простой холостяцкой жизни. Но недавно я понял, что возвращаться одному в пустую квартиру стало невыносимо.
Мне 56 лет, я ещё в добром здравии, и энергии у меня пока хватает. Поэтому я зарегистрировался на сайте знакомств в надежде найти достойную женщину для совместной жизни. И сначала, в первые дни нашего общения, я думал, что нашёл её.
Это был совершенно обычный профиль со словами:
«Татьяна, 56 лет, вдова, ищет порядочного мужчину для серьёзных отношений.»
На фото она выглядела приятной женщиной, без лишней напыщенности, с добрыми глазами. Мы довольно быстро начали общаться на сайте. Я сразу сказал, что меня не интересует переписка на годы. Мне нужна реальная женщина для реальной жизни—та, с кем можно было бы делить быт и ездить вместе в отпуск. Она согласилась с моими взглядами, и на следующих выходных мы встретились в центре города.
Первое свидание прошло очень хорошо. Мы долго гуляли, и погода была прекрасной. Она с энтузиазмом рассказывала о своей работе и внуках. Я внимательно слушал и кивал. Мне очень понравилось, что она была спокойной и не из тех, кто говорит без умолку. Я пригласил её в кафе и, конечно, заплатил сам. Я старомоден и считаю, что если мужчина приглашает даму, он должен заплатить.
Затем начался наш классический период «конфеты и цветы». Только я всегда покупал конфеты и цветы, а время мы проводили вместе. Каждую пятницу и субботу у нас была насыщенная культурная программа. Я совсем не жадный человек, но если сейчас остановиться и посчитать, сколько мне стоили эти два месяца активного «ухаживания», становится немного не по себе.
Мы ходили в театр, а после обязательно шли в ресторан. И так было каждую неделю. Однажды мы сходили на выставку каменной резьбы, в другой раз на концерт, еще как-то ездили за город в дом отдыха просто погулять и плотно пообедать на свежем воздухе.
Я всегда вел себя как настоящий джентльмен и думал, что мы постепенно становимся ближе. Она мило улыбалась, брала меня под руку во время прогулки и говорила:
«Гриша, с тобой так интересно проводить время. Ты такой галантный джентльмен.»
Разумеется, мне это льстило.
Тревожные звоночки на заднем ряду в кинотеатре
Смотрю назад на те недели и теперь чётко понимаю, что её поведение с самого начала делало всё очевидным.
Во-первых, она ни разу не пригласила меня к себе домой. Ни разу, даже просто на чашечку чая. Всегда находилась какая-то отговорка: «Ой, у меня сейчас бардак», «Сегодня у меня ночует внучка», «Я так устала после работы, давай лучше посидим в кафе».
Сначала я думал, что она просто очень стеснительная. Одинокая женщина могла просто отвыкнуть от мужского присутствия дома. Я не настаивал и просто ждал подходящего момента.
Во-вторых, она всё время говорила о нашем возрасте, но очень странно. Что касается развлечений, дальних поездок, ресторанов — она была невероятно молода и энергична. С радостью предлагала съездить на выходные в Казань и сходить там в аквапарк. Но стоило мне попробовать перевести разговор на что-то более личное или физическое, как она тут же превращалась в ворчливую бабушку.
Однажды мы сидели в самом последнем ряду кинотеатра. Фильм был невероятно скучным, и я мягко положил ей руку на колено. Я просто положил ладонь — я её не щипал и не пытался залезть под юбку. Она очень аккуратно, но очень решительно убрала мою руку.
«Гриша, на нас смотрят.»
«Таня, здесь совсем темно, и рядом с нами никого нет.»
«Мне всё равно. Это выглядит очень неприлично. Мы уже не школьники.»
В то время я списал это на её строгое воспитание. Думал, возможно, она действительно скромная женщина, и эти границы нужно уважать. Но неприятный червячок сомнения уже начал меня подтачивать изнутри. Мы ведь не школьники, нам под шестьдесят. Объективно говоря, у нас не так много свободного времени, чтобы месяцами играть в обиженных недотрог.
Ей также очень нравилось рассказывать о всех своих болячках. В этом возрасте у всех болит спина или есть проблемы с давлением, это обычная жизнь. Но она делала это с каким-то мазохистским удовольствием. Она могла весь ужин говорить о стреляющей боли в пояснице или о том, какие таблетки от холестерина лучше всего помогают.
Я внимательно слушал, искренне сочувствовал, даже предлагал отвезти её к хорошему врачу. Но когда я упомянул, что хожу в бассейн два раза в неделю, чтобы поддерживать форму, она презрительно скривила губу.
«Зачем тебе вся эта физическая нагрузка? Только сердце износишь. В нашем возрасте надо лежать на диване и читать умные книги, а не плавать в хлорке.»
Но у меня совсем нет желания весь день лежать на диване. Я хочу жить полной жизнью.
Момент истины и внезапные нотации о стыде
А потом вчера наступила логическая развязка этого затянувшегося спектакля. Я твёрдо решил, что хватит—пора прекратить ходить вокруг да около и притворяться каким-то невинным бойскаутом. Два месяца — это более чем достаточно, чтобы понять, подходят ли двое для совместной жизни.
У нас был большой ужин в грузинском ресторане, мы ели вкусные хинкали и выпили бутылку хорошего вина. Мы оба были в отличном настроении. Она громко смеялась и рассказывала смешные истории о коллеге с работы. Я смотрел на неё и думал, что передо мной нормальная женщина, и больше нет причин тянуть время.
Мы вышли из ресторана и сели в мою машину. Снаружи моросил противный дождик, а внутри было тепло и тихо, тихо играла приятная музыка. Я повернулся к ней и нежно взял её за руку. На этот раз она не отдёрнула её.
— Таня, может, сейчас поедем ко мне? Посидим спокойно, выпьем чаю, послушаем музыку.
Она напряглась мгновенно, с головы до ног. Её милая улыбка исчезла без следа, и лицо стало совершенно холодным и чужим—как у незнакомки.
— Гриша, что ты, собственно, намекаешь?
— Я не намекаю. Я говорю тебе прямо. Ты мне очень нравишься. Я свободный мужчина, ты свободная женщина. Мы встречаемся уже больше двух месяцев. Мне кажется вполне логичным, что мы могли бы захотеть быть гораздо ближе друг к другу.
И это был как раз тот момент, когда она разразилась эпической тирадой о возрасте, стыде и высокой духовности, которая меня ошеломила.
— Ты вообще слышишь, что говоришь? — сказала она строгим голосом, как учительница. — Это только для молодых и для размножения. Зачем старикам вроде нас это вообще нужно? Это звучит нелепо и абсурдно. Представь только, как мы ужасно будем выглядеть без одежды. У меня тут всё обвисло, у тебя там живот торчит. Это просто противно. В нашем возрасте люди должны искать только духовное родство, поддержку в быту и крепкую дружбу. А ты всё думаешь только об одном, как какой-то первобытный зверь.
Я сидел и слушал эту словесную диарею, совершенно ошарашенный. Оказывается, я какой-то грязный зверь только потому, что захотел женщину, за которой ухаживал больше восьми недель.
— Таня, подожди секунду. Какой живот? Я регулярно хожу в спортзал. Я в отличной физической форме как мужчина. И твоя фигура отличная для твоего возраста. Почему ты сама себя закапываешь? Кто тебе сказал, что в пятьдесят шесть жизнь полностью заканчивается и остаётся только так называемое духовное родство?
— Так вообще принято! — отрезала она. — Солидные женщины моего возраста нянчат внуков и сажают помидоры на грядках. Они не прыгают в постели с какими-то чужими мужиками. Мне было бы невыносимо стыдно перед взрослыми детьми, если бы я завела мужчину ради таких вещей.
И в этот момент я окончательно сорвался. Я сказал ей всё, что накопилось у меня внутри за эти недели.
— Значит, ты вообще не собиралась брать мужчину для жизни! Целых два месяца ты питалась за мой счёт, ездила с комфортом в моей машине, ходила в дорогие театры. Почему-то тебе не было стыдно принимать подарки от того самого «зверя» или позволять мне тихо оплачивать все твои культурные прихоти. Это, видимо, отлично вписывается в твоё представление о духовном родстве. А как только я захотел обычной человеческой близости — тут же: «фу».
Она покраснела до багрового, но явно не от стыда, а от кипящей злости.
— Так теперь ты упрекаешь меня за кусок хлеба, который я съела? Я думала, ты щедрый, настоящий мужчина, а оказалось, что ты мелочный. Значит, ты всё это время меня покупал? Только потому что ты платил за ужины, я должна бросаться тебе в объятия по требованию?
«Не переворачивай факты», — сказал я максимально спокойно, хотя внутри кипел. «Я тебя не покупал. Я ухаживал за тобой как положено. Но любое нормальное ухаживание предполагает какое-то логическое развитие и прогресс в отношениях. А оказалось, что ты просто искала удобную подругу — только с толстым кошельком и личной машиной».
Она выскочила из моей машины пулей, так сильно хлопнула дверью, что я испугался за боковое стекло. Я не побежал за ней и не пытался ничего выяснить. Всё между нами уже было сказано предельно ясно. Я просто смотрел, как она гордо шагает к своему подъезду, и злился на себя.
Я ничего не имею против духовности и долгих разговоров. Я люблю откровенные беседы, хорошие книги и историю. Но я живой мужчина, и пока у меня есть физическая сила и нормальное желание, я не собираюсь записывать себя в евнухи только потому, что у какой-то Татьяны в голове железобетонные комплексы по поводу возрастного обвисания.
Я удалил её номер из телефона прямо там на парковке и удалил свой профиль на сайте знакомств. Мне нужно немного времени, чтобы оправиться от этого цирка.
Но я твёрдо решил одно: в следующий раз я сразу же на первом свидании спрошу об отношении к близости. И если услышу очередную лекцию о «приближающейся старости», «внуках как единственном смысле жизни» и «нам уже поздно», я просто попрошу официанта разделить счёт и сразу попрощаюсь.