Мой муж продолжал навещать нашу суррогатную мать один, говоря, что хочет просто «проверить ребёнка». Но когда я спрятала диктофон в его куртку и услышала, что он ей говорил за моей спиной, у меня остановилось сердце. Он не просто лгал мне — он планировал нечто разрушительное.
Когда мы только начали пытаться, мой муж Итан прижимал меня к себе после каждого отрицательного теста на беременность. Он обнимал меня, целовал в лоб и говорил: «Мы попробуем ещё раз», как будто это было самое естественное в мире.
Но после четвёртой неудачной попытки что-то изменилось.
Мы перестали обсуждать имена для детей. Детская, которую мы вместе планировали целое воскресенье, снова превратилась в кладовку.
Тема детей стала для нас запретной и мы больше к ней не возвращались.
Я начала замечать, как Итан смотрит на семьи в ресторанах. Он задерживал взгляд, а когда замечал, что я наблюдаю, сразу отводил глаза. Он ничего не говорил. Я тоже.
Вот в чём и была проблема.
Мы оба работали из дома, и иногда казалось, что мы просто ходим друг вокруг друга целыми днями.
Мы осторожно и вежливо обходили друг друга.
Я начала замечать, как Итан смотрит на семьи в ресторанах.
Однажды вечером, после очередного похода к врачу, я села на край нашей кровати и сказала это вслух.
“Может, нам стоит перестать пытаться.”
Итан стоял у окна, повернувшись ко мне спиной. «Я не хочу отказываться от мечты иметь ребёнка.»
Через несколько недель он пришёл домой с толстой стопкой бумаг под мышкой и возбуждённым видом. «Я изучал информацию о суррогатном материнстве.»
Я посмотрела на эти бумаги, потом на него. Тогда мне показалось, что, возможно, у нас всё наладится.
“Я не хочу отказываться от мечты о ребёнке.”
После этого он занимался всем сам: агентством, адвокатами, собеседованиями.
В конце концов он познакомил меня с Клэр. Она была тёплой и её было легко полюбить. У неё уже было двое своих детей.
Контракты были подписаны. Перенос эмбриона сработал.
Впервые за много лет мы с Итаном снова почувствовали себя настоящей семьёй. Как будто, наконец, строим что-то вместе, после стольких лет, проведённых в разрухе.
Перенос эмбриона сработал.
Сначала мы вместе ездили к Клэр. Мы приносили витамины, продукты и подушку для беременных, которую я выбирала онлайн целых 40 минут.
Клэр засмеялась и покачала головой. «Вы меня балуете.»
Но через несколько недель Итан начал ездить один.
Однажды днём он поцеловал меня в лоб, схватил ключи и крикнул через плечо: «Дорогая, Клэр сказала, что у неё заканчиваются витамины. Я ей их отнесу.»
Сначала мы вместе ездили к Клэр.
«Это займёт всего час.»
Визиты стали происходить всё чаще. Днём, поздно вечером и по выходным.
Однажды в субботу я стояла у плиты и мешала что-то, когда он стремительно прошёл через кухню, уже надевая куртку.
«Любимая, я пойду проверить Клэр и малыша.»
Визиты стали происходить всё чаще.
«Ты только два дня назад к ней ходил», — сказала я.
Он рассмеялся, так как смеются, когда кто-то говорит нечто немного абсурдное. И уже был за дверью, прежде чем я успела даже подумать отойти от плиты, чтобы пойти с ним.
Однажды я схватила пальто и сказала: «Подожди, я пойду с тобой.»
Итан остановился в дверях. «Не нужно.»
«Подожди, я пойду с тобой.»
Иногда он возвращался с маленькими новостями.
«У неё болит спина.»
Я должна была бы чувствовать себя включённой благодаря этим новостям, но в основном чувствовала себя человеком, получающим открытку из поездки, в которую меня не взяли.
А потом появились папки.
Иногда он возвращался с маленькими новостями.
Итан всегда был организованным, но это было нечто другое. Он хранил чеки, записки врача и распечатанные фотографии. Всё было рассортировано и подписано.
«Зачем ты всё это сохраняешь?» — спросила я его как-то вечером.
Он пожал плечами. «Просто чтобы всё было в порядке.»
Я кивнула, но что-то в этом казалось мне чрезмерным.
Всё было рассортировано и подписано.
Однажды ночью я наконец сказала то, что думала уже несколько недель.
«Итан, ты не думаешь, что слишком часто навещаешь Клэр?»
Он моргнул. «Что ты имеешь в виду?»
«Я ничего не намекаю. Просто это кажется… странным.»
Он рассмеялся. «Дорогая, она носит нашего ребёнка. Я только хочу, чтобы у неё всё прошло гладко.»
Я кивнула. Я улыбнулась. Я отпустила ситуацию. Но я не переставала чувствовать беспокойство по поводу того, сколько личного времени мой муж проводил с нашей суррогатной матерью.
«Я ничего не намекаю. Просто это кажется… странным.»
На следующий день я решила сделать что-то безумное.
Я положила маленький диктофон во внутренний карман куртки Итана прямо перед тем, как он ушёл к Клэр.
Я стояла в коридоре, держала его куртку и думала: Зачем я вообще это делаю?
Я почти вытащила его обратно, но чувство внутри было сильнее вины, поэтому я оставила его там.
Тем вечером Итан вернулся от Клэр и повесил куртку, как обычно. Он поцеловал меня на ночь и ушёл спать.
Я решила сделать что-то безумное.
Я дождалась, когда в доме станет тихо. Потом достала диктофон из его куртки, пошла в ванную, закрыла дверь на замок и села на холодную плитку.
Сначала я услышала звук открывающейся двери, потом голос Клэр — тёплый и знакомый.
Потом — Итан. «Я принёс витамины, которые ты просила.»
Может, я была параноиком. Может, всё было именно так. Может, я сходила с ума.
Потом Клэр сказала нечто, отчего всё моё тело напряглось.
«Ты уверен, что твоя жена согласна со всем этим?»
Ответ Итана заставил меня раскрыть рот от изумления.
Я сидела на полу в ванной, слушая остальную запись с рукой у рта.
Клэр сказала нечто, отчего всё моё тело напряглось.
Когда запись закончилась, я поняла, чем именно занимался мой муж каждый раз, когда говорил, что «проверяет ребёнка», зачем он хранил те папки и что собирался делать после рождения ребёнка.
Он думал, что я этого никогда не замечу. Хорошо. В эту игру могут играть двое.
В тот момент я решила разоблачить его предательство, воспроизведя ту запись для всех, кого мы знали. Мне нужна была лишь подходящая возможность. Тогда я и решила устроить вечеринку для Клэр по случаю будущего ребенка.
В тот момент я решила разоблачить его предательство.
На следующее утро я спустилась вниз с улыбкой и сказала Итану, что хочу устроить для Клэр baby shower. « Она делает для нас нечто невероятное. Она заслуживает того, чтобы ее отпраздновали. »
Он улыбнулся. « Думаю, ей это понравится. »
Следующие две недели я занималась организацией. Итан наблюдал за всем этим с тихим удовлетворением.
Он думал, что наблюдает, как осуществляется его план. Он и не подозревал, что диктофон лежит в моем ящике стола, спрятанный в конверте вместе с документами, подготовленными моим адвокатом.
Я сказала Итану, что хочу устроить baby shower для Клэр.
Вскоре настал день baby shower. Гостиная была полна людей. Клэр сидела в центре, нервно улыбаясь, пока люди говорили ей, какой невероятный подарок она делает мне и Итану.
Итан стоял рядом с ней, гордый, улыбающийся и не подозревающий, что я собираюсь показать всем, какой он лжец.
Когда пришло время поднять бокал, я встала с бокалом игристого сидра.
Настал день baby shower.
« Я хочу поблагодарить всех за то, что вы сегодня здесь », — сказала я. « И прежде всего я хочу поблагодарить двух людей, которые так заботятся об этом ребенке. »
Итан улыбнулся. Клэр выглядела тронутой.
Я повернулась к ним. « Итан постоянно навещал Клэр. Приносил ей продукты, витамины. Помогал во всем. Поэтому, до появления ребенка, я решила, что все должны услышать, насколько он был внимателен. »
Улыбка Итана осталась на месте, но что-то изменилось в его глазах.
Итан улыбнулся. Клэр выглядела тронутой.
« Что ты имеешь в виду? » — спросил он.
Я залезла в карман и достала диктофон.
Голос Клэр наполнил комнату. « Ты уверен, что твоя жена согласна на все это? »
Потом Итан. « Она не хочет ребенка, Клэр. Она согласилась только потому, что я умолял ее попробовать суррогатное материнство. »
Я залезла в карман и достала диктофон.
« Но она иногда приходит с тобой », — сказала Клэр. Она звучала неуверенно.
« Только для вида », — продолжил голос Итана. « Как только ребенок родится, она подпишет отказ от своих прав. »
Клэр замялась. « Поэтому ты хранишь все медицинские записи? »
« Именно так », — сказал Итан. « Если она изменит свое решение, я покажу суду, что она так и не привязалась к беременности. »
На записи послышался треск.
Потом снова заговорила Клэр: « Я просто не хочу никого обижать. »
« Поэтому ты хранишь все медицинские записи? »
Я заговорила первой, прежде чем кто-то еще смог что-либо сказать.
« Я хочу, чтобы все было ясно ». Я посмотрела прямо на Клэр. « Я люблю этого ребенка. Я молилась о нем. Я мечтала о нем много лет. Я не собираюсь отказываться от своих прав. Итан солгал тебе ». Затем я повернулась к мужу. « А теперь я хотела бы узнать — почему ».
Итан огляделся по комнате. Его родители, мои родители и все наши друзья смотрели на него, ожидая.
« Вы все неправильно понимаете », — начал он.
« Неужели? » — тихо спросила я. « Тогда объясни. »
« А теперь я хотела бы узнать — почему. »
Что-то промелькнуло по его лицу, и я увидела, как с него слетела маска.
« Ты действительно хочешь знать? » — наконец сказал он. « Хорошо. Наш брак умер много лет назад. Лечение, разочарование… Все это. Это нас сломало. Я до сих пор хотел ребенка. Просто не хотел растить его в разрушенном браке. »
« Значит, ты решил просто его украсть », — сказала я.
Клэр отодвинулась от него. « Я бы никогда не помогла тебе, если бы знала правду. »
Мать Итана встала. « Как ты мог, Итан? »
Я увидела, как с него спала маска.
Итан покачал головой. « Это был самый простой способ. Я собрал достаточно доказательств, что проявлял интерес к ребенку. Этого достаточно, чтобы построить сильное дело для единоличной опеки. Мы собирались начать все сначала — только я и мой ребенок. »
Я достала папку, вынула документы о разводе и протянула их ему.
Он посмотрел на документы, затем поднял взгляд на меня.
“После всего этого?” — сказала я. «Абсолютно.»
“У нас должен был быть новый старт, только я и мой ребёнок.”
Агентство по суррогатному материнству прекратило участие Итана после прослушивания записи. Контракты были пересмотрены. Всё было переделано при моём адвокате, и имя Итана больше нигде не фигурировало.
Клэр извинилась со слезами, катившимися по её лицу.
“Я думала, что помогаю отцу защитить его ребёнка. Я бы никогда не согласилась ни на что, если бы знала, что он на самом деле делает.”
Я взяла её за руку и сжала её. “Я верю тебе.”
Контракты были пересмотрены.
Развод был завершён несколько месяцев спустя.
Итан боролся за опеку. Его адвокат старался оправдать сказанное им на той записи, но всё было напрасно.
Судья вынес решение в мою пользу.
И когда я наконец впервые взяла на руки своего малыша, я поняла то, чего Итан так и не понял.
Ребёнок — это не ступенька к новой жизни.
Его адвокат старался оправдать сказанное им на той записи.