Алла, пятидесятидевятилетняя женщина, всегда считала себя рассудительной. Она работала в закупках, вырастила детей, баловала внуков по выходным и уже давно перестала верить в сказки.
Но, как говорится, и на старуху бывает проруха. Особенно когда эта проруха носит имя Геннадий, приходит с серебристыми висками, бархатистым баритоном и умением ухаживать по-советски, как в былые времена.
Геннадий появился в жизни Аллы шесть месяцев назад. Они познакомились на курорте, где оба лечили суставы и нервы. Гена был галантен: предлагал ей руку, стоял в очереди за оздоровительными коктейлями и рассказывал увлекательные истории о своей “бурной молодости” в каком-то важном министерстве.
кадр из телесериала
«Аллочка, ты цветок среди снегов!» — говорил он, наливая ей кефир на ужин. «Я всю жизнь искал такую женщину, как ты: статную, умную, с огоньком в глазах.»
Алла таяла. Что ж, это было приятно. В их возрасте женихи обычно делились на две категории: те, кому нужна сиделка, и те, кому ничего не нужно, кроме пульта от телевизора. Геннадий, однако, казался исключением. Энергичный, подтянутый, с налётом утончённости.
После курорта романтика продолжилась. Свидания, прогулки, походы в театр. Правда, пару раз билеты покупала сама Алла, но Гена говорил, что в следующий раз купит он.
А потом, накануне юбилея Аллы — ей исполнялось шестьдесят — Геннадий сделал большой жест.
«Дорогая моя», — объявил он торжественно, — «я решил сделать тебе подарок. Мы летим в Турцию. На неделю. Всё включено: море, солнце, только ты и я. Я уже всё оплатил.»
Алла чуть не расплакалась. Турция. Она не была там десять лет. А чтобы мужчина просто так купил ей путёвку… казалось, это как в кино. Подруги вздыхали с завистью: «О, Алла, тебе повезло. Он серьёзный, щедрый. Держись за него.»
Алла собрала чемодан. Сделала маникюр. Настроение у неё было лёгкое, как чемодан, искристое, полное ожидания.
Они приехали в аэропорт на такси, которое заплатила Алла. Но это была мелочь, когда впереди было «всё включено».
И вот они стоят в очереди на регистрацию. Вокруг хаос: люди с чемоданами, плачущие дети, запах кофе и авиационного топлива. Вдруг Геннадий стал серьёзен, словно на собрании партии.
После регистрации он отвёл Аллу в сторону, подальше от любопытных ушей, и достал листок бумаги, сложенный вчетверо.
«Аллочка», — сказал он мягким голосом, глядя ей в глаза своим фирменным честным взглядом, — «это ерунда… просто формальность, чисто бюрократическая. Я старой закалки, ты знаешь, люблю порядок во всем. Подпиши, пожалуйста.»
«Что это?» — удивилась Алла, взяв бумагу. — «Согласие на выезд? Мы же не дети.»
Она развернула её. И чем больше читала, тем выше поднимались её нарисованные брови.
Это была расписка. Ручная, но с поразительной юридической тщательностью.
«Я, ФИО, паспортные данные такие-то, обязуюсь вернуть гражданину такому-то сумму в 75 000 рублей (стоимость туристического пакета) до такой-то даты. Также обязуюсь возместить все непредвиденные расходы во время поездки, включая питание вне отеля, экскурсии и медицинские услуги…»
Алла прочитала это дважды. Буквы плыли перед глазами. Смысл доходил медленно, будто у него была длинная шея.
«Гена», — тихо спросила она, чувствуя, как леденеют руки, — «что это? Ты же говорил, что это… подарок.»
Геннадий даже не моргнул.
«Подарок, Аллочка, в том, что я всё устроил. Я нашёл тур, забронировал, занимался всеми хлопотами. А деньги… ну, сама подумай, сейчас тяжёлые времена. Инфляция. Я не бедный человек, но экономный.»
«А если у нас там ничего не выйдет? Если тебе понравится какой-нибудь турок? Или мы поругаемся? Я должен быть застрахован.»
«Застрахован от чего?» — голос Аллы дрожал. — «От того, что ты потратил деньги на женщину, которую называл любимой?»
«Деньги любят счёт», — поучительно сказал Гена, превращаясь из галантного ухажёра в скупого рыцаря. — «Это просто гарантия. Если всё будет хорошо, если ты будешь вести себя как надо, потом этот лист я порву.»
« А если нет… ну, извини. Честно так честно. И пункт о непредвиденных расходах тоже важен. Кто знает, вдруг тебе захочется заняться парасейлингом. Я не собираюсь платить за твои прихоти.»
Алла посмотрела на него и увидела, как штукатурка осыпается с фасада. Благородный господин исчез. Перед ней стоял мелочный, расчетливый, испуганный старик, который боялся переплатить лишнюю копейку. Он не сделал ей подарок. Он предложил ей заем. Заем на отпуск с ним. С процентами — в виде ее хорошего поведения и послушания.
«Если будешь вести себя прилично»… что это вообще значит? Не храпеть? Не есть много? Потакать всем его прихотям? Вдруг Алла почувствовала себя предметом. Арендованной на неделю с залогом.
Внутри неё что-то щёлкнуло. Громко, отчетливо. Ее терпение лопнуло.
Алла аккуратно сложила расписку. Бросила взгляд на табло отправлений. Рейс был через два часа.
— Дай ручку, — спокойно сказала она.
Геннадий расплылся в довольной улыбке.
— Вот молодец! Я знал, что ты разумная, практичная женщина. Ты понимаешь, что порядок в бумагах — дело святое.
Он протянул ей ручку.
Алла взяла лист, положила его на чемодан и медленно, нарочито написала большими печатными буквами одно короткое, звонкое слово из четырех букв:
ЖЛОБ
Смело, по диагонали.
— Вот, — сказала она, возвращая бумагу ошарашенному Гене. — Это тебе моя записка. На память.
— Ты что делаешь? — Гена поперхнулся. — А как же поездка? Деньги? Билеты-то невозвратные!
— Вот твой «непредвиденный расход», дорогой Гена, — сказала Алла своей самой яркой улыбкой. — Ты же хотел страховку? Так вот, считай это страховым случаем. Риск — потеря лица. Ты уже его понес.
Она развернулась, схватила чемодан и направилась к выходу.
— Алла! Стой! Куда ты? — закричал ей вслед «жених». — Я за тебя заплатил. Всё включено!
Алла продолжала идти и смеяться. Да, она потеряла Турцию. Да, возможно, она проведет свое шестидесятилетие на даче с шашлыком и комарами. Но она сохранила самое главное — самоуважение.
Потому что отдых с мужчиной, который заставляет тебя подписывать долговые расписки в аэропорту, — это не отдых.
Когда Геннадий вернулся с моря, он попытался поставить Аллу на место. Потребовал вернуть ему деньги, сказав, что это её проблема, что она не поехала.
Но Алла поступила единственно правильно — заблокировала кавалера.
Что с ним стало? Трудно сказать. Как подарок мог вдруг превратиться в унизительную расписку в аэропорту?