Что значит, твоя дочь теперь будет жить с нами, Слава? Ты что-то перепутал? Это моя квартира, и только я имею право впускать сюда кого-либо!» — выпалила Катя, застыла в дверях с пакетами в руках.
Она только что переступила порог после утомительного дня в бухгалтерии—начальник заставил её переделывать квартальный отчёт три раза—и вот такая “сюрприз”. Слава встретил её прямо в коридоре, даже не дав снять пальто, и ошарашил известием, что его дочь от первого брака переезжает к ним.
«Катя, давай обсудим это спокойно», — попытался Слава взять у неё пакеты, но Катя дёрнула рукой. «Вике некуда идти. Парень отказался жить с ней — сказал, что не будет её содержать. А её отчим… муж матери, то есть моей бывшей…»
«Я знаю, кто твоя бывшая», — Катя прошла на кухню и со стуком поставила пакеты на стол. «Так что случилось со Светланой? Она вдруг прозрела и поняла, какую змею вырастила?»
Слава потер переносицу—жест, который всегда раздражал Катю. Он делал это, когда не хотел признавать очевидное.
«Они постоянно ссорятся. Света говорит, что устала от выкрутасов и капризов Вики. Девочке девятнадцать, она учится, ей нужна поддержка…»
«‘Девочка’?» — фыркнула Катя, сняла пальто и повесила его на спинку стула. «Твоя ‘девочка’ — ей почти двадцать. Она взрослая и должна отвечать за свою жизнь. И если даже её мать не выносит её характер, почему я должна это терпеть?»
Катя открыла холодильник и стала разбирать продукты, её резкие движения выражали всё её возмущение.
«Катя, это моя дочь», — Слава подошёл ближе, стараясь поймать взгляд жены. «Я не могу оставить её на улице. Куда ей идти?»
«В общагу, на съёмную комнату, к подруге», — перечислила Катя варианты по пальцам. «Почему это вдруг стало моей проблемой? Мы вместе три года, и за это время твоя драгоценная Вика была у нас, может быть, пять раз. И каждый раз — сущий ад.»
Катя помнила каждый приезд Вики как кошмар. Девочка вела себя так, будто все ей что-то должны — брала вещи Кати без спроса и устраивала истерики, когда Слава отказывался исполнять её капризы.
«В этот раз всё будет иначе», — попытался снова Слава. «Я серьёзно с ней поговорил. Она пообещала вести себя хорошо, помогать по дому…»
«Она уже обещала раньше. Помнишь, как она ‘помогала’ в прошлый раз?» — с такой силой Катя захлопнула дверцу холодильника, что банки с солеными огурцами на полке задрожали. «Она сломала мой очень дорогой фен и даже не извинилась. Сказала, что это ерунда и ты мне купишь новый.»
Слава молчал, и его тишина говорила громче всяких слов. Он знал, что Катя права, но отказать дочери не мог.
«Когда она собирается переезжать?» — спросила Катя, уже догадываясь, что решение принято без неё.
«В пятницу. Через три дня», — ответил Слава, отводя взгляд.
«Через три дня? И ты мне только сейчас говоришь?» — Катя почувствовала, как внутри закипает злость. «Слава, ты вообще понимаешь, что делаешь? Притащишь в мой дом человека, который открыто меня не уважает, и думаешь, что я этому обрадуюсь?»
«Катя, это моя дочь», — вновь подчеркнул Слава, словно этим всё объяснялось.
«А я твоя жена! И это вообще-то моя квартира!» — Катя скрестила руки на груди. «Я не собираюсь терпеть эту девочку у себя дома. Хочешь помочь дочери — сними ей жильё. Или отправь к матери и пусть учится быть взрослой.»
«Света сказала, что больше не пустит её домой», — Слава выглядел подавленным. «И у меня нет денег на съём. Ты знаешь, я всё потратил на машину…»
«Машину, которую ты купил за моей спиной, хотя мы решили копить на ремонт», — напомнила Катя. «Слава, я не позволю твоей дочери жить здесь. Это моё окончательное решение.»
«Но я уже пообещал ей», тихо сказал Слава.
Слова прозвучали как выстрел. Катя замерла, осознав, что муж поставил её перед фактом, проигнорировав её мнение.
«Значит, ты пообещал ей, не спросив меня? В моей квартире?» Её голос стал ледяным. «Прекрасно, Слава. Просто прекрасно.»
«Катя, попробуй понять, я не мог ей отказать», — Слава потянулся к жене, но она отступила, увеличивая расстояние между ними. «Она плакала по телефону, говорила, что никто её не хочет…»
«А ты, как всегда, поддался на её спектакль», Катя нарочно включила чайник и повернулась к окну. «Сколько раз мы это обсуждали? Вика манипулирует тобой с пятнадцати лет. Как только ей нужен новый телефон или дорогие сапоги, она становится бедным брошенным ребёнком.»
Слава опустился на стул и уткнулся головой в ладони. Было ясно, что он знал: жена права, но признать это означало бы предать свою дочь.
«Ты несправедлива к ней», — наконец сказал он. «Вика просто не умеет вести себя иначе. После нашего развода она оказалась между двух огней. Мы оба виноваты, что она такая.»
«Нет, Слава», — Катя резко обернулась. «Пощади меня своими психологическими оправданиями. Твоей дочери почти двадцать, и она до сих пор не освоила элементарного уважения к людям. Помнишь, в прошлом году, когда она приехала на выходные и заявила, что теперь наша спальня — её?»
«Она просто шутила…»
«Ничего подобного!» — перебила его Катя. «Она притащила свои вещи и разложила их на моей кровати. А когда я возразила, устроила истерику и назвала меня мелочной старухой. Мне тогда было сорок два!»
Чайник закипел, но Катя его проигнорировала, сверля мужа взглядом.
«А помнишь, как она взяла мой парфюм без спроса — юбилейный
подарок от тебя, между прочим — и разбила флакон?
И даже не извинилась! Просто сказала: «Ой, ладно, папа тебе новый купит.»»
Слава молчал, опустив голову. Катя знала, что бьёт по больному месту, но не могла остановиться. Уже три года она терпела выходки Вики и нерешительность мужа—его неспособность поставить дочь на место.
«Она позвонила мне неделю назад», — вдруг сказал Слава.
«Она позвонила тебе?» — удивилась Катя. «Почему не мне?»
«Потому что знала, что ты скажешь нет», — признался он. «Она сказала, что Светлана выгнала её после ссоры. Вика устроила вечеринку, пока они были на даче. Соседи вызвали полицию из-за шума. Когда Света и Игорь вернулись, квартира была разгромлена.»
«И ты решил, что это отличная мысль — впустить такую в мой дом?» Катя устало опустилась на стул напротив него. «Слава, ты себя слышишь?»
«Я не мог её бросить», — упрямо повторил он. «Она моя дочь.»
«А я твоя жена!» — воскликнула Катя. «Твоя
семья
! Мы договаривались принимать важные решения вместе. Помнишь? Или это правило действует только когда тебе удобно?»
Слава посмотрел на неё, в его глазах смешались вина и упрямство.
«Я уже отдал ей ключи», — тихо признался он.
«Что?!» — Катя вскочила, не веря своим ушам. «Ты дал ей ключи от моей квартиры? Без моего разрешения?»
«Нашей квартиры», — поправил Слава. «Я тоже здесь живу.»
«Но квартира оформлена на меня!» — Катя хлопнула ладонью по столу. «И ты прекрасно знаешь почему. Потому что твоя бывшая забрала у тебя всё при разводе, даже квартиру, которую подарили твои родители! А теперь ты хочешь привести в мой дом очередную Светлану?»
Слава резко поднялся, по лицу промелькнула вспышка гнева.
«Не смей сравнивать Вику со Светой! Она всего лишь ребёнок!»
«Ей девятнадцать, Слава!» — не отступала Катя. «Она уже не ребёнок — она взрослая женщина, которая должна отвечать за свои поступки!»
Они стояли друг напротив друга, разделённые кухонным столом и пропастью непонимания. Катя видела, что Слава не отступит—чувство вины перед дочерью, которую он бросил в детстве, перевешивало здравый смысл.
«Я забираю эти ключи обратно», — решительно сказала Катя. «А завтра меняю замки. И предупреждаю: если твоя дочь переступит этот порог, можешь собирать свои вещи и уходить с ней.»
«Ты не можешь этого сделать», — в голосе Славы прозвучал отчаянный оттенок. «Катя, мы можем найти компромисс…»
«Какой компромисс? Я уже три года иду на уступки! Три года терплю поведение твоей дочери, её грубость и твое бездействие!» Катя почувствовала, как слёзы подступили к горлу, но сдержалась. «Пора выбирать, Слава. Либо твоя взрослая дочь учится решать свои проблемы сама, либо ты идёшь решать их вместе с ней. Но не в моём доме.»
В дверь позвонили как раз в тот момент, когда Катя убирала посуду в шкаф. Она застыла, держа тарелку в руках. Славы дома не было—он ушёл рано на работу, даже не позавтракав. После вчерашнего разговора они едва перекинулись парой слов.
«Кто там?» — спросила Катя, подходя к двери, прекрасно зная, кто был по ту сторону.
«Это я, Вика!» — прозвучал легкий голос падчерицы, будто между ними никогда не было проблем. «Открывай, это тяжёлое!»
Катя медленно выдохнула, стараясь сохранять спокойствие. Она не собиралась открывать дверь, но нутром чувствовала: девушка всё равно войдёт—с ключами, которые дал ей Слава.
Замок щёлкнул, и на пороге появилась Вика—стройная блондинка с ярким макияжем и уверенной улыбкой. За ней стоял таксист с двумя огромными чемоданами.
«Привет, Катюх!» — бросила она, заходя как к себе домой. «Куда поставить?»
«Никуда», — Катя скрестила руки на груди, преграждая путь. «Вика, у меня с твоим отцом нет соглашения о твоём переезде. Я не давала согласия.»
«Но папа сказал…» — начала Вика с притворным удивлением.
«Мне всё равно, что сказал твой отец», — перебила её Катя. «Эта квартира принадлежит мне, и я решаю, кто здесь живёт.»
Таксист переминался с ноги на ногу, не понимая, что происходит. Вика повернулась к нему с преувеличенно милой улыбкой:
«Оставьте сумки прямо здесь, в коридоре. Спасибо!»
Обрадованный, мужчина поставил чемоданы к стене и поспешил уйти, получив оплату. Вика хлопнула дверью и повернулась к Кате, очарование исчезло мгновенно:
«Слушай, давай без игр. Папа сказал, что я могу здесь жить. Он мой отец и он решает.»
«В моей квартире решаю я», — твёрдо ответила Катя. «И я говорю — ты здесь не будешь жить.»
Вика прищурилась, оценивающе посмотрев на жену отца.
«Знаешь, Екатерина» — она нарочно сказала полное имя, зная, как это раздражает Катю, — «папа всегда будет на моей стороне. Я его дочь, а ты… кто? Жена номер три? Думаешь, ты особенная?»
«Я его жена», — спокойно сказала Катя, хотя внутри её всё кипело. «И я не собираюсь с тобой ссориться. Просто возьми свои вещи и уходи.»
«Куда?» — театрально развела руками Вика. «У меня нет другого дома!»
«Это не моя проблема», — стараясь сохранять самообладание, сказала Катя. «Ты взрослая, Вика. Найди работу, сними комнату. Так поступают взрослые.»
«Какая доброта», — усмехнулась Вика. «Выгоняешь дочь мужа на улицу. Боишься конкуренции? Думаешь, он выберет тебя, а не меня?»
Катя коротко рассмеялась — это замечание было настолько абсурдным.
«Дело не в выборе, Вика. Дело во взаимном уважении. Ты никогда не уважала ни меня, ни мой брак с твоим отцом. Я не буду жить с человеком, который не может соблюдать элементарную порядочность.»
Вика вдруг сбросила маску враждебности и почти умоляюще посмотрела на Катю.
«Слушай, мне правда некуда идти. Мама не пускает, а с Димой мы расстались… Обещаю, что буду хорошо себя вести.»
Катя почти поверила ей — этот внезапный порыв казался таким искренним. Но потом она вспомнила все прежние «обещания» девушки, которые каждый раз нарушались.
«Нет, Вика. Я не верю твоим обещаниям.»
Лицо Вики сразу изменилось, исказившись злой гримасой.
«Ах вот как? Ладно. Тогда я подожду папу. Посмотрим, что он скажет.»
Она зашла в гостиную и плюхнулась на диван, закинув ноги на журнальный столик. Катя только покачала головой—жест был до боли знаком, такой типично Викин. Дерзкая во всем.
Часы до возвращения Славы превратились в молчаливое противостояние. Вика сидела в гостиной, громко разговаривала по телефону и критиковала интерьер квартиры:
« Нет, ты представляешь, они до сих пор не сделали ремонт! Всё как в прошлом веке. А эти обои… просто кошмар! »
Катя закрылась на кухне, пытаясь работать за ноутбуком, но бесконечный монолог сделал концентрацию невозможной. Когда ключ повернулся в замке, обе женщины напряглись.
Слава вошёл и застыл, увидев чемоданы в коридоре и двух женщин, смотрящих на него враждебно.
« Папа! » — Вика вскочила с дивана и подбежала к нему. « Твоя жена меня выгоняет! Она говорит, что я не могу здесь остаться! »
Слава беспомощно смотрел то на дочь, то на жену, не зная, что сказать. Его плечи опустились, будто он физически почувствовал тяжесть созданной им ситуации.
« Катя, ты обещала подумать », — неуверенно начал он.
« Нет, не обещала», — резко ответила Катя. — « Я сказала абсолютно ясно: твоя дочь здесь жить не будет. И уж точно не соглашалась на то, чтобы она явилась без предупреждения, пока тебя нет дома. »
« Папа, она просто ненавидит меня! » — Вика мастерски разыграла жертву, прижимаясь к его плечу. « Я предложила мир, сказала, что помогу по дому, но она даже слушать не хочет!»
Катя резко рассмеялась.
« Мир? Помощь? Вика, первым делом ты закинула ноги на мой столик, а потом две часа рассказывала подруге, какая у нас убогая обстановка!»
« Это неправда!» — вскрикнула Вика, но беглый взгляд выдал её.
Слава отодвинул дочь и прошёл в гостиную, устало опускаясь в кресло.
« Так не пойдёт», — сказал он. — «Нам нужен компромисс.»
« Какой ещё компромисс? » — Катя встала напротив него. — « Слава, открой глаза. Твоя дочь даже не собирается ни с кем считаться. Она пришла сюда как в гостиницу—заняла место и ждёт обслуживания.»
« Это несправедливо! » — топнула ногой Вика. — « Папа, скажи ей! Я взрослая—имею право на нормальное отношение!»
« Именно», — подхватила Катя. — « Ты взрослая. И решать свои проблемы должна сама, а не перекладывать их на отца и тем более не на меня.»
Слава сидел, опустив голову, будто хотел скрыться от конфликта. Его молчание только подливало масла в огонь.
« Она настраивает тебя против меня», — набросилась Вика. — «С самого начала она хотела оторвать тебя от твоей
семьи
, от меня! А ты ей поддаёшься—позволяешь собой командовать!»
« Хватит!» — Слава вдруг поднял голову, в глазах отчаяние. — «Хватит манипулировать, Вика. Катя права—ты ведёшь себя неуважительно. Эта квартира принадлежит ей, и мне не следовало обещать тебе, что ты сможешь тут жить, не спросив у неё.»
Вика застыла, поражённая. Впервые отец осмелился ей возразить и встать на сторону жены.
« Правда?» — её голос стал холодным. — «Ты выбираешь эту женщину, а не свою дочь? Предаёшь свою кровь?»
« Я никого не предаю», — Слава встал и подошёл к дочери. — «Но ты должна понять—мир не крутится только вокруг тебя. Ты не всегда можешь получать всё, что хочешь, только потому что этого хочешь.»
« Лицемер!» — Вика отстранилась. — «Ты пытался меня купить
подарками
всю мою жизнь и думал, что этого достаточно! А теперь читаешь мне лекции? Вот уж отец!»
Её слова ударили Славу как пощёчина. Он побледнел, но не уступил.
« Я был плохим отцом», — признал он. — «Я не научил тебя самому главному—уважению к другим. И это по моей вине ты теперь думаешь, что весь мир тебе должен.»
Катя молча наблюдала, понимая, как дорого далось Славе это признание—эта схватка с дочерью, которую он всегда боялся потерять.
« Я вас обоих ненавижу!» — Вика схватила сумку и бросилась к двери. — «Счастливо! Ты ещё пожалеешь, папа, когда эта ведьма выгонит тебя как использованный платок!»
Она вылетела, хлопнув дверью. Её чемоданы остались в коридоре—немые свидетели семейной драмы.
Слава опустился на диван и закрыл лицо руками.
« Я всё испортил », прошептал он. « С ней и с тобой. »
Катя подошла и села рядом, не прикасаясь—между ними всё ещё стояла невидимая стена непонимания.
« Ты поступил правильно », тихо сказала она. « Может быть, впервые во всех твоих отношениях с ней. Вика должна повзрослеть, и этого не случится, если потакать каждому её капризу. »
« Она не вернётся », — голос Славы был окрашен отчаянием. « Теперь она по-настоящему возненавидит меня. »
« Она этого не сделает », — Катя положила ему руку на плечо. « Она злится, потому что впервые столкнулась с отказом. Но когда она успокоится, может быть, начнёт понимать, что мир ей ничего не должен. »
Слава посмотрел на жену, со слезами на глазах.
« Прости меня, Катя. Я не должен был ставить тебя в такое положение. Я не должен был решать за тебя. »
Катя молчала, ещё не будучи готовой полностью простить мужа за предательство доверия—за то, что поставил её перед фактом, проигнорировав её чувства и желания. Но, видя его раскаяние, его настоящую боль, она поняла: их брак может стать крепче, пройдя через это испытание.
« Пусть её вещи пока останутся здесь », — сказала Катя, вставая. « Когда она остынет, сможет прийти и забрать их. Или… мы вместе подумаем, как ей помочь. Помочь по-настоящему, а не потворствуя её капризам. »
Слава с благодарностью кивнул, понимая, что это максимум, на что он может сейчас надеяться. Их ждёт долгий и тяжёлый разговор, но лёд был тронут—они снова начали слышать друг друга…