Сергей и Игорь были братьями с разницей в три года. Их детство и юность прошли в бесконечном соревновании.
Если старший получал пятерку по физике, то младший тут же зубрил историю, чтобы его четверка выглядела весомее.
Если Сергея принимали в футбольную команду школы, Игорь шел на борьбу — более жесткий и требовательный спорт. Эта гонка не прекратилась и с годами, лишь сменила декорации.
Сергей, как и положено старшему брату, женился первым. Его избранницу звали Ольга.
Это была любовь с институтской скамьи, тихая и уверенная. Они не спешили, строили отношения пять лет, прежде чем решиться на официальный брак.
Для Игоря женитьба старшего брата стала не радостным событием, а очередным вызовом. Он воспринял ее как личное поражение.
Через два месяца после свадьбы Сергея и Ольги младший брат привел в родительский дом Карину, высокую, ярко одетую девушку с острым взглядом.
Он представил ее как свою невесту. Родители, Валентина Петровна и Николай Степанович, были удивлены скоротечностью, но промолчали.
Через три месяца молодые сыграли свадьбу. Карина была из другой среды, говорила громко и много, жесты ее были резкими. Ольга, спокойная и сдержанная, сразу почувствовала с ней диссонанс.
Шли годы. Сергей работал инженером-проектировщиком в солидной, но не самой денежной государственной конторе.
Он любил свою работу, копил с Ольгой на квартиру и растил сына Антошку. Их жизнь была наполнена понятными, будничными вещами: ремонт в хрущевке, поездки на дачу, шашлыки с друзьями.
Игорь метался. Он сменил несколько работ, от продажника до менеджера в логистической фирме.
В конце концов, он ушел в только что набирающий обороты бизнес по установке пластиковых окон.
Ему повезло поймать волну и найти влиятельных заказчиков. Деньги пошли резко и обильно.
Первые звоночки прозвучали на праздновании дня рождения Николая Степановича.
Младший сын приехал на новом японском кроссовере. Сергей подошел к машине и присвистнул.
— Красиво. В кредит?
— Какие, к черту, кредиты, — фыркнул Игорь, выйдя из автомобиля в дорогой ветровке. — Наличными. Уже не мальчик, чтобы по копейке считать.
Брат ничего не ответил на это высказывание. За столом Игорь разливал привезенное им же дорогое виски.
Мужчина рассказывал о своих делах, о крупных заказах, о поездке в Дубай. Его рассказы быстро стали походить на монолог.
— А ты, Серега, всё в той же конторе прозябаешь? — спросил он вдруг, обведя взглядом присутствующих. — Я тебе место у себя могу предложить менеджером по закупкам. Зарплата в три раза выше твоей. Ну, если, конечно, не боишься ответственности.
Сергей покачал головой.
— Спасибо, Игорь, но я со своим коллективом сроднился. Дело свое люблю.
— Любовь любовью, а кушать хочется всегда, — усмехнулся брат. — Я вот смотрю на тебя — телефон уже третий год не меняешь. Штаны потертые. Это же жене-то неудобно, наверное. Мужик должен быть добытчиком.
Ольга, сидевшая рядом с мужем, нахмурилась.
— Меня все устраивает, — слегка резковато ответила она.
— Ну понятно, ты же женщина добрая, — отмахнулся Игорь. — Ты терпишь. А я вот Карине ни в чем не отказываю. Недавно шубу купил, настоящую, норковую.
Карина, сидевшая рядом, самодовольно улыбнулась и невольно покрутила на пальце дорогое кольцо.
С того вечера подобные сцены стали повторяться на каждом семейном сборе. Игорь неизменно находил повод уколоть брата.
Он восхищался его “спартанским образом жизни”, “смиренностью” и “философским отношением к бедности”.
Младший сын привозил дорогие подарки родителям — огромную плазменную панель, которая не поместилась в их скромной гостиной, дорогой сервиз на двадцать персон, который некуда было ставить.
И каждый раз он подчеркивал:
— Вам, наверное, такое не по карману, да, Серега?
Старший брат молчал. Он замечал, как сжимаются губы у Валентины Петровны, как хмурится Николай Степанович.
Родители пытались остановить младшего сына, но Игорь лишь отмахивался:
— Да я шучу! Вы что, шуток не понимаете? Брат же не обижается, правда?
Ольга однажды сказала Сергею, когда они остались одни:
— Я его больше видеть не могу. Он травит тебя, как мальчишка. И самое противное, что делает это с улыбкой.
— Он всегда был таким, — устало ответил супруг. — Просто теперь у него появились деньги, и он думает, что они дают ему право на все.
Переломный момент наступил в день рождения Валентины Петровны. Ей исполнилось семьдесят лет.
Сергей и Ольга устроили праздник у себя дома, в той самой хрущевке. Приготовили угощения, накрыли стол.
Пришли родители, несколько старых друзей семьи. Игорь приехал с Кариной с опозданием на час.
Они вошли с шумом, неся с собой несколько бутылок элитного алкоголя и огромный торт из дорогой кондитерской.
— Простите, задержались, — громко произнес мужчина, сняв пальто. — Утром встречу перенесли, пришлось срочно лететь в офис к партнерам. Ты уж извини, мам.
Он обнял Валентину Петровну, вручил ей небольшой, но тяжелый футляр. Внутри лежала массивная золотая брошь с бриллиантами.
— Игорь, зачем такие траты? — смутилась мать. — Мне бы просто цветов…
— Носите и не беспокойтесь, — бесцеремонно перебила Карина. — Мы специально в ювелирном салоне выбирали. Не чета вашим советским заколкам.
Вскоре опоздавшие гости сели за стол. Первые полчаса прошли спокойно. Все разговаривали, вспоминали прошлое.
Игорь сидел мрачный, он явно скучал. Его время пришло, когда зашла речь о дачах.
Отец похвалил Сергея за то, что тот помог ему починить крышу в родительском доме.
— Да, у Сереги руки золотые, — улыбнулся Николай Степанович. — Не то, что некоторые, только и могут, что чеком махать.
Игоря будто кольнуло.
— Руки золотые, а толку? — сказал он, отхлебнув виски. — Крышу чинить в семьдесят лет отцу — это не успех, а провал. Успех — это купить отцу дом в Испании, чтобы он эту крышу дырявую в глаза не видел.
Наступила неловкая пауза.
— Мне и мой дом нравится, — тихо проговорил пожилой мужчина. — Я в нем родился.
— Нравится потому, что другого не видел, — презрительно ответил младший сын. — Вы с мамой всю жизнь вкалывали на заводе, а сейчас на пенсии копейки считаете. И что в итоге? Два инженера, а накопить ни на что не смогли. Я вот своего сына в английский лагерь на лето отправил. Ты, Серега, Антошку, наверное, к родителям на дачу определил? Грядки полоть?
Сергей молчал, глядя на тарелку. Его лицо побледнело.
— Игорь, хватит, — строго проговорила Валентина Петровна. — Не порти праздник.
— Какой праздник, мам? — Игорь развел руками. — День рождения? Так это не праздник, а поминки по вашим амбициям. Вы могли бы жить совсем иначе. Сидели бы сейчас не в этой клетушке, а в нормальном доме, если бы вы не боялись в жизни рисковать, как я. А вы чего добились? Двух скромных сыновей? Один — бедный инженер, другой… ну, я хоть выбился в люди, несмотря ни на что.
Он обвел взглядом гостей, его распалила собственная речь.
— Вы знаете, почему я такой? Потому что с детства видел, как нельзя. Видел эту вечную экономию, эти разговоры о том, чего нельзя купить. Я для себя решил — я все смогу, а Серега пошел по вашим стопам. Смирился. И ты, — он ткнул пальцем в сторону брата, — ты сейчас так же своего Антошку учишь — будь скромным, довольствуйся малым. Это не жизнь, а прозябание.
Николай Степанович медленно поднялся с места. Его руки дрожали.
— Встань и уходи немедленно.
— Пап, да я правду говорю! — Игорь тоже встал, его лицо покраснело. — Вы неудачники! И воспитали неудачника! Пора это признать!
Больше никто не сказал ни слова. Сергей встал, подошел к брату, взял его за локоть и повел к выходу. Его движения были твердыми и непререкаемыми.
— Ты чего? Руки убрал! — попытался вырваться Игорь.
Но Сергей был сильнее. Он молча довел брата до прихожей, открыл дверь и буквально вытолкнул его на лестничную площадку. Затем он посмотрел на Карину, которая сидела с открытым ртом.
— Ты или уходишь сама, или я тебя выведу точно так же.
Девушка, бормоча что-то невнятное, схватила свою сумку и выскользнула из квартиры. Сергей закрыл дверь на щеколду и вернулся в комнату.
Гости сидели в гробовом молчании. Валентина Петровна плакала, уткнувшись в салфетку.
Николай Степанович, бледный, смотрел в окно. Мужчина подошел к столу, налил в свой бокал воды и поднял его.
— Мама, с днем рождения. Прости за эту сцену.
Праздник, конечно, был испорчен. Гости вскоре разошлись. Сергей и Ольга убрали со стола. На следующий день старший сын позвонил отцу.
— Как вы? — спросил он.
— Ничего, сынок, — голос Николая Степановича звучал устало. — Только вот… как же так вышло?
— Вот так вот и вышло, папа. Больше он сюда не придет.
Игорь не звонил, не писал. Прошла неделя, другая. Валентина Петровна сначала переживала, плакала, потом замкнулась. Она отказалась носить подаренную брошь и убрала ее в шкатулку.
Через месяц Сергей поехал к родителям помогать с покраской забора. За работой Николай Степанович сказал:
— Мать звонила твоему брату. Он сказал, что мы его не понимаем, что мы завидовали его успеху и поэтому выгнали. Что он теперь будет общаться только с адекватными людьми.
Сын лишь кивнул, проводя кистью по шершавой древесине.
Шло время. Семейные праздники теперь проходили без Игоря и Карины. Сначала их отсутствие было тяжелым и заметным, но постепенно все к этому привыкли.
За столом снова стали звучать смех, спокойные разговоры о жизни, о планах, о здоровье.
Антошка подрос, пошел в школу. Сергей получил повышение на работе. Они с Ольгой наконец-то накопили на первоначальный взнос и переехали в новую квартиру, побольше. Не роскошную, но свою.
Как-то раз, почти через два года после того скандала, мужчина встретил в супермаркете Карину.
Она была одна, без Игоря. Они столкнулись случайно у полки с кофе. Девушка смутилась.
— Привет, Сергей.
— Здравствуй.
Повисло неловкое молчание.
— Как дела? — спросил Сергей из вежливости.
— Да нормально… — Карина помялась. — Игорь все в делах. Новый проект запускает.
— Понятно. Передавай привет.
Он уже хотел развернуться, но невестка вдруг произнесла:
— Мы разводимся.
Сергей промолчал.
— Он… он и со мной так же. Как с вами. Вечно соревнуется. У меня своя фирма маленькая, так он ее высмеивает. Говорит, что без него я ничто. Я устала от этого.
Мужчина понимающе кивнул.
— Желаю тебе удачи, Карина.
Он повернулся и пошел к кассе. Сергей не чувствовал ни злорадства, ни удовлетворения, лишь холодную, пустую ясность.
Больше он никогда не видел ни Игоря, ни Карины. Иногда, в день рождения матери или отца, Сергей видел, как Валентина Петровна задумчиво смотрела на старые фотографии, где они с Игорем были мальчишками — смеющимися, с разбитыми коленками, не подозревающими о том, какое соперничество их ждет впереди.
Но мать никогда не произносила его имя вслух. Дверь в их общую прошлую жизнь закрылась навсегда.
И в тишине, что воцарилась после, наконец-то не осталось места для обидных шуток и унизительных намеков.
