Марк вернулся домой позже обычного. В прихожей пахло свежеприготовленным ужином – томленой курицей с чесноком и розмарином, любимым блюдом Марины.
Он снял куртку, повесил ее на вешалку и поставил ботинки на полку. Все было как всегда.
Марина сидела на кухне за столом, перед ней стоял ноутбук. Она что-то искала, ее пальцы быстро перебирали клавиши.
Увидев его, женщина улыбнулась, но улыбка была какая-то напряженная, натянутая.
— Привет, — сказал он, подходя и целуя ее в макушку.
— Привет. Голоден? Все готово.
— Сейчас, только руки помою.
Он прошел в ванную и поймал свое отражение в зеркале – уставшее лицо мужчины под тридцать, с привычной складкой между бровей.
Лицо человека, у которого все под контролем. Вернувшись на кухню, он сел напротив жены. Марина разложила еду по тарелкам, но сама почти не притрагивалась к своей.
— Как день? — спросила она, отодвигая салат.
— Обычно. Контракты, совещания. А у тебя? — он взял вилку, но аппетита не было.
— Я сегодня… смотрела фотографии Лизы. Помнишь, как она в два года на море закапывала папу в песок?
Лиза – их племянница, дочь сестры Марины недавно вернулась из отпуска. Марк кивнул, делая вид, что занят курицей.
— Она такая смешная была, — голос Марины стал мягче и мечтательнее. — И такие смешные слова говорила. А знаешь, мне сегодня Ольга звонила, та, что с работы? Родила второго. Мальчика.
Марк почувствовал, как по спине пробежал знакомый холодок. Он отложил вилку.
— Марин, нам нужно поговорить.
Она посмотрела на него, и в ее глазах Марк увидел страх. Она боялась этого разговора. Значит, чувствовала его приближение.
— О чем? — прошептала Марина, отодвигая тарелку.
Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Марк репетировал эту речь в уме десятки раз, по дороге домой, в пробках, в офисе за чашкой холодного кофе, но сейчас все эти слова казались неправильными.
— О детях, — сказал он прямо, глядя на нее. — Я долго думал. Очень долго. И я понял… я не хочу детей. Вообще.
Тишина, воцарившаяся на кухне, была оглушительной. Она, словно вакуум, вытянула все звуки: гул холодильника, тиканье часов, даже отдаленный гул машин за окном.
Марина сидела на месте, не двигаясь и уставившись в стол. Казалось, она даже не дышит.
— Что? — это был не вопрос, а скорее выдох, полный непонимания.
— Я не хочу детей, Марина. Я понимаю, что мы… что ты… но я не могу. Я не хочу этого.
Она медленно подняла на него глаза, и он увидел, как в них недоумение, боль и растерянность.
— Как… не хочешь? — голос ее дрогнул. — Марк, мы же говорили… мы всегда хотели. Мы строили планы. Детская комната, мы даже имя для девочки придумали… София.
— Я знаю, — он опустил голову, чувствуя себя подлецом. — Я знаю, что говорил. И я думал, что хочу. Но это было… ожидание от меня. Общество, родители, все вокруг. “Поженились? Теперь ребеночка заводите”. А я… я не чувствую в этом необходимости. Я не чувствую, что мне чего-то не хватает. Мне хватает тебя. Мне хватает нашей жизни. Вот такой, какая она есть.
— Но это же эгоизм! — вырвалось у нее, и по щекам потекли слезы. Она даже не заметила их. — Это наша жизнь, Марк! Наше продолжение! Как ты можешь просто… взять и отказаться?
— Это не эгоизм, — его собственный голос прозвучал жестче, чем он того хотел. — Это трезвая оценка. Я не готов менять свою жизнь, не готов к бессонным ночам, к вечному чувству ответственности за другого человека, к тому, что все наши планы, путешествия, даже тихие вечера на кухне – все это исчезнет. На несколько лет, а, может, и навсегда.
— Они не исчезнут, они просто изменятся! — выкрикнула она, встав с места. Слезы потекли ручьями, но она не пыталась их смахнуть. — Это будет другая жизнь, наполненная… смыслом! Мы будем растить своего ребенка, Марк! Мы будем видеть его первые шаги, слышать его первый смех… Это же чудо!
— Для тебя – чудо, — он тоже встал. — Для меня – неподъемная ноша, на которую я не согласен. Я не хочу делить тебя с кем-то еще. Я не хочу, чтобы вся наша жизнь, наш дом, наши разговоры – все вертелось вокруг детской коляски и подгузников.
— Так это же временно! Ребенок вырастет!
— А тревога? А страх? Мир нестабилен, Марина! Что мы можем ему предложить? Очередь в садик, вечную гонку за оценками, потом институт, потом его собственные проблемы… Я не хочу этого. Я не чувствую в себе сил на это…
Марина смотрела на него и понимала, что ее картина будущего, которую она так тщательно выстраивала все эти семь лет, что они были вместе, рушилась на глазах.
— Ты… ты просто боишься, — прошептала она. — Ты испугался ответственности. Это пройдет. Мы справимся вместе.
Он покачал головой. Худшее было в том, что Марк не боялся. Он чувствовал пустоту там, где, по идее, должно было быть отцовское чувство.
Мужчина смотрел на детей друзей и не испытывал ничего, кроме легкого раздражения от их криков.
— Нет, Марина. Это не страх. Это осознанное решение. Я не хочу. И я не изменю его.
Она беззвучно зарыдала, закрыв лицо руками. Плечи ее затряслись. Он сделал шаг к ней, инстинктивно желая обнять, утешить, но женщина резко отшатнулась в сторону.
— Не трогай меня! — всхлипнула она. — Просто… не трогай.
Она развернулась и выбежала из кухни. Он слышал, как захлопнулась дверь спальни.
Прошла неделя. Супруги разговаривали только о бытовых вещах. “Счет за электричество пришел”, “Завтра у меня совещание допоздна”, “Молоко купил?” Все остальное было табу.
Марина ходила бледная, с красными, часто опухшими глазами. Она старалась не смотреть на мужа и соглашалась со всем, что он говорил, кивала, говорила “хорошо”, “как скажешь”.
Однажды вечером, когда Марк работал за компьютером в гостиной, а Марина сидела с книгой в кресле, она неожиданно заговорила, не поднимая глаз от текста.
— Я подумала… Может, ты прав.
Он оторвался от монитора, удивленный.
— В чем?
— Во всем этом, — она перевернула страницу, хотя явно ничего не читала. — Дети – это сложно, дорого и нервно. Мы… мы сможем путешествовать, строить карьеру и жить для себя.
Он понял, что это не ее слова. Это была отчаянная попытка принять реальность, чтобы не потерять его и сохранить то, что осталось.
— Марина, — он мягко сказал. — Ты не должна себя заставлять.
— Я не заставляю, — она наконец подняла на него глаза. — Я просто… пересмотрела приоритеты. Ты важнее. Наша семья… вот такая… она важнее…
Она говорила это, а по ее лицу непроизвольно текли слезы.
— Я не хочу, чтобы ты меня ненавидел потом, — тихо сказал Марк. — Если ты откажешься от материнства ради меня, однажды ты не сможешь мне этого простить.
— А что мне делать? — ее голос сорвался на шепот, полный отчаяния. — Уйти от тебя? Пойти и найти кого-то, кто захочет со мной детей? А если я не найду? А если найду, но это будешь не ты? Ты – это ты. Я люблю тебя. А детей… детей я, наверное, не очень-то и хотела. Просто… думала, что так надо.
Он знал, что она лжет самой себе. Марк встал и, подойдя к ней, опустился на колени.
— Я не просил тебя отказываться от твоих мечтаний, — сказал он, глядя ей в глаза. — Я просто сказал тебе правду о себе.
— А что мне с этой правдой делать? — Марина смотрела на него, как заблудившийся ребенок. — Куда ее деть?
— Я не знаю, — честно признался мужчина и взял ее за руку. — Я не знаю, что нам теперь делать…
Женщина медленно вынула свою руку из его и снова уткнулась в книгу, будто бы читала.
— Ничего. Не будем ничего делать. Просто… будем жить так же, как и жили до этого разговора.
Однако Марк понимал, что это невозможно. В этом он убедился на следующий день, когда прибежала разъяренная теща.
— Ты чего это моей дочери наговорил? — с порога стала сыпать претензиями Алина Андреевна. — Детей тебе не надо? А ей – надо! Разводись тогда!
— Мы сами решим все с Мариной, без вашего вмешательства, — холодно бросил мужчина.
— Знала бы я, что так будет, выступила бы против вашей свадьбы! — сжала кулаки женщина.
— Мама, не надо! — из кухни вышла бледная Марина.
— Дочка, сто раз подумай, прежде чем остаться с этим… шизиком, — с надеждой проговорила Алина Андреевна. — Он может тебя через пару лет бросить, а ребенок останется.
— Мама, мы сами, — дрожащим голосом ответила дочь. — Не принимай все так близко к сердцу…
— Да как же мне не принимать, когда я внуков никогда не увижу, — горько всхлипнула женщина и стала размазывать слезы рукавом пальто. — На кой черт тебе такой муж нужен, дочка?!
— Мама, я сама разберусь! Тебе лучше уйти! — Марина, не глядя на мать, указала ей на дверь.
Алина Андреевна махнула рукой, не произнеся ни слова, и выскочила на лестничную площадку.
— Ты теще все рассказала? — хмуро спросил Марк.
— По твоему, я должна была врать? — с усмешкой ответила Марина, и мужчина понял, что что-то изменилось. — Кстати, я вчера подала заявление на развод.
— Как? Ты же сказала… — Марк оторопел от неожиданной новости. — Выходит, ты передумала?
— Да, я поняла, что не смогу так. Прости, как бы я тебя не любила… — пожала плечами женщина.
Через два месяца супругов развели. Марина собрала вещи и переехала к матери.
Спустя год она вышла замуж и родила дочку, а Марк так и оставался один. Ему никак не удавалось найти женщину, которая бы так же, как и он, не хотела детей.
