Снег начался под утро, как будто кто-то на небе разорвал гигантскую перину. Лена, проснувшись и подойдя к окну, ахнула.
Города не было видно. Стояла лишь белая, неистовая круговерть, стиравшая контуры домов, фонарей, линий электропередач.
Мысль о долгожданной поездке возникла в голове вместе с холодной дрожью. Сегодня, седьмого января, она должна была впервые приехать к родителям Егора.
И не просто в гости, а на смотрины, на неофициальное, но крайне важное семейное совещание по поводу их свадьбы, которую планировали на конец мая.
Билеты на электричку были куплены три недели назад, подарки — изящный шарф и дорогой коньяк — были бережно упакованы.
В голове Лена прокручивала будущие возможные диалоги, репетировала улыбки, подбирала нейтральные, но доброжелательные темы для разговора. Егор позвонил в восемь часов.
— Видишь, что творится? — его голос, обычно такой уверенный, звучал озабоченно.
— Вижу. У вас там тоже?
— Да. Мама говорит, что из области уже передали штормовое предупреждение. Дороги заметает, движение парализовано. Ты только никуда не выходи, ладно?
В его голосе она уловила нотку не только заботы, но и напряженного ожидания. Как будто он проверял ее.
— А как же… поездка? — осторожно спросила Лена.
На том конце провода повисла слишком долгая пауза.
— Я поговорю с родителями и позвоню тебе попозже.
Она ждала, не отходя от телефона и чувствуя тревогу. От нечего делать включила телевизор.
По всем каналам шли экстренные выпуски новостей с кадрами застрявших фур, перевернутых машин и работников коммунальных служб, бессильно наблюдавших за разгулом стихии.
— Самая сильная метель за последние десять лет, — вещал диктор.
Лена понимала, что поездка в пригород, в их дачный поселок, куда даже в хорошую погоду от станции надо было трястись на раздолбанном автобусе, — чистое безумие.
Это было физически невозможно и опасно для жизни. Звонок раздался только в полдень. Звонил не Егор, а будущая свекровь.
— Алло, Лена? Здравствуйте, это Татьяна Ивановна, — голос матери Егора был ровным, холодным. — Вы, наверное, уже в курсе обстановки?
— Да, конечно, здравствуйте. Я смотрю новости, это просто ужас какой-то… — заговорила Лена, чувствуя, как ее собственная речь становится неестественно суетливой.
— Да, стихия, — отрезала Татьяна Ивановна, не давая развить тему. — Поэтому, собственно, и звоню. Егор сказал, что вы все еще надеетесь как-то добраться до нас?
В ее интонации прозвучало легкое, но отчетливое удивление наивности или, может, даже глупости.
— Нет, что вы! Я же вижу, что это невозможно, — поспешно сказала Лена. — Просто очень жаль, что так получилось. Я так готовилась, так хотела вас увидеть…
— Хотеть — мало, — голос в трубке стал еще тверже. — Иногда нужно проявлять решительность. Мы тоже готовились. Стол накрыли, гостей предупредили, что наша будущая невестка приедет. А теперь что? Сидим, смотрим в окно.
Лена почувствовала, как по спине побежали мурашки, но не от холода, а от недоброго предчувствия.
— Татьяна Ивановна, я не могу управлять погодой. Это форс-мажор. Я физически не могу у вас сегодня.
— Форс-мажор, — повторила женщина, и Лене показалось, что она слышит ее тонкую, кривую улыбку. — Молодежь теперь все на умных словах списывает. В наше время, если дали слово, его держали. Несмотря ни на что. Если для человека что-то важно, он найдет способ. А если нет… то и причину тоже найдет…
Лена замолчала, сжав телефон так, что пальцы побелели. Она не верила своим ушам.
Ей, взрослому, самостоятельному человеку, архитектору с дипломом и собственными проектами, выговаривали, как провинившейся школьнице, за снегопад.
— Я очень сожалею, что вы так это воспринимаете, — наконец выдавила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я предлагаю перенести встречу на следующую неделю, например. Как только наладится движение.
На другом конце провода раздался тихий, но выразительный вздох, полный разочарования.
— Нет, Лена. Так не пойдет. Такие вещи на потом не откладывают. Раз уж не сложилось сегодня… — она сделала драматическую паузу, — то и говорить будет не о чем до следующего раза, до следующего Рождества. Год — он хороший срок. Проверит чувства и решимость.
Удар был настолько нелепым, настолько абсурдным, что у Лены даже не возникло гнева. Только леденящее изумление.
— Вы серьезно? Из-за снегопада откладывать разговор о свадьбе на целый год?
— Я всегда серьезна в вопросах семьи, — парировала Татьяна Ивановна. — Семья — это ответственность, а ответственность начинается с малого, со своего слова. Подумайте над этим, а я передаю вам от Егора, что он тоже очень расстроен. Всего доброго.
Щелчок сброса звонка прозвучал как хлопок дверью. Лена медленно опустила телефон, все еще глядя на безумную пляску снега за окном.
— Он тоже очень расстроен, — повторила она полушепотом. — А где же он сам? Почему не позвонил, не вступился, не объяснил матери, что она не сумасшедшая, чтобы лезть в метель?
Неожиданно телефон завибрировал в руке. Это был Егор. Лена посмотрела на имя на экране, на ту самую метель за окном, и впервые за три года отношений почувствовала абсолютную пустоту там, где обычно теплилась трепетная нежность.
Она отклонила вызов. Потом еще один, а на третий раз решительно выключила звук.
Вечером, когда снегопад наконец начал понемногу стихать, оставляя после себя сугробы невиданных размеров и хрупкую, обманчивую тишину, Лена села за стол.
Она была спокойна. Ледяная пустота внутри постепенно заполнялась холодным, кристально ясным пониманием.
Лена увидела свое будущее, как на чертеже. Год ожидания одобрения. Потом свадьба, сценарий которой будет написан Татьяной Ивановной.
Потом жизнь в доме, где каждое ее решение, от интерьера до имени будущего ребенка, будет подвергаться “семейному обсуждению”.
А Егор? Егор будет расстроен, будет вздыхать, говорить “мама просто так любит” и просить “потерпеть и найти компромисс”.
Лена взяла в руки телефон и набрала сообщение: “Егор, я получила твое послание через твою мать. Решение отложить разговор на год в такой ситуации считаю неадекватным и оскорбительным. Вижу, что наши представления о партнерстве, уважении и здравом смысле кардинально расходятся. Поэтому дальнейшее общение с тобой и твоей семьей считаю невозможным. Прошу не беспокоить меня. Лена”.
Она перечитала еще раз и отправила, а потом заблокировала его номер. Аккаунт Егора в соцсетях тоже заблокировала.
Потом нашла Татьяну Ивановну — та была у нее в друзьях — и заблокировала ее тоже.
На следующий день город откапывался. Лена вышла на улицу. Солнце слепило глаза.
Она шла по протоптанной тропинке, дышала колючим воздухом и думала о том, как странно устроена жизнь.
Через неделю от общей знакомой в кафе Лена случайно узнала, что Егор пытался связаться с ней, приезжал под дверь, оставлял записки и говорил, что все еще можно исправить, что мама “просто вспылила”, что она, Лена, слишком резко все восприняла.
Знакомая, Настя, смотрела на нее с испуганным любопытством:
— Лен, а может, правда, вам надо поговорить? Три года вместе… Из-за такой ерунды…
— Это не ерунда, Насть, — спокойно ответила Лена, размешивая ложкой капучино. — Это системная ошибка. И я не намерена тратить жизнь на ее исправление.
Она не добавила, что по ночам еще плачет и иногда ловит себя на мысли: “А что, если бы я все-таки попробовала добраться?”
*****
Весна пришла рано и бурно. Снег сошел, обнажив промокшую землю. Лена взяла новый проект — реконструкцию старой библиотеки.
Работа поглощала ее с головой, требовала вдохновения и сил. Как-то раз, листая ленту, она увидела фото Егора.
Он был на каком-то пикнике с друзьями. Рядом с ним сидела девушка, незнакомая Лене.
Она быстро пролистала ленту в социальных сетях дальше, поймав себя на полном равнодушии.
Не было ни ревности, ни сожаления, только легкое удивление: неужели этот человек когда-то занимал в ее сердце так много места?
*****
Лето выдалось очень жарким. Лена ездила в отпуск на море, и впервые за много лет не отчитывала себя за то, что лежит на пляже с книгой, вместо того чтобы осматривать все достопримечательности.
Она научилась молчать, когда хотелось молчать, и говорить “нет”, не испытывая угрызений совести.
Как-то в конце августа она встретила Настю. Та, после неловких расспросов о работе, не выдержала:
— Кстати, о Егоре… Ты знаешь, он же, вроде, жениться собрался? Слышала такую новость?
— Нет, я ничего не слышала, — искренне ответила Лена. — На ком же, интересно?
— Да, на той девушке, с пикника. Мама его, говорят, в полном восторге. Невеста — золото: из семьи врачей, живет в их же районе и во всем Татьяну Ивановну слушается. Представь? Свадьбу уже в октябре решили играть, сразу после помолвки. Быстро, да?
— Значит, так надо, — улыбнулась Лена.
— Тебе не… ну, не обидно?
Лена посмотрела на желтеющие листья, кружащиеся в воздухе и вспомнила тот снег, тот голос в трубке и ту ледяную пустоту, сменившуюся покоем.
— Нет, — сказала она просто. — Мне не жалко.
