Марина смотрела на разбитый экран своего планшета, и ощущение было таким, будто что-то треснуло внутри неё самой.
Всего три месяца назад он еще был целым. Планшет был ее инструментом для работы, окном в мир кино по вечерам, хранилищем недописанных рассказов, которые она никому не показывала.
Марина вообще трепетно относилась к своим вещам. Она во всем любила порядок, и сейчас ее жизнь дала трещину, причём по вине самого близкого, казалось бы, человека.
Виной всему была младшая сестра, Лена. Разница в семь лет всегда делала их больше соседками, чем подругами.
Лена — вечный ураган в кедах, с хаотичной жизнью, где всё летело к чёрту, но как-то весело.
Марина — тихая гавань, где у каждой книги, каждой кружки и каждого гаджета было своё место. Три месяца назад этот ураган влетел в её квартиру.
— Марин, спаси меня! — Лена, не снимая мокрый пиджак, бросилась на шею сестре. — У меня сессия горит, мой древний ноут сдох, а курсовую по истории архитектуры надо доделывать срочно. Чертежи, картинки… Одолжи планшет на недельку! Максимум на десять дней! Клянусь, буду беречь как зеницу ока.
Марина колебалась. Она как раз начала осваивать новый графический редактор.
— У меня там всё настроено, Лен…
— Я ничего не трону! Только браузер и облако. Ну, пожалуйста! Ты же не хочешь, чтобы твоя младшая сестра вылетела из универа?
Глаза Лены смотрели на нее таким трагизмом, что Марина сдалась. Она потратила полчаса, объясняя, как закачать файлы в облако, как пользоваться стилусом, строго наказав не ронять и не заряжать планшет сомнительными зарядками.
— Ты моя спасительница! — Лена поцеловала её в щеку, сунула планшет в потрёпанный рюкзак, уже набитый Бог знает чем, и умчалась, пообещав вернуть через неделю.
Неделя прошла. Марине было неловко звонить и спрашивать — вдруг сестра загружена?
Она написала осторожное сообщение: “Как успехи?” Лена ответила смайликом с огоньком и: “Всё ок, спасибо ещё раз! Доделываю, скоро верну!”
Ее “скоро” растянулось на месяц. Марина позвонила сестре уже без угрызений совести.
— Лен, ты где? Мне самой нужен планшет.
— Ой, Марин, прости! — в трубке звучал шум улицы и голос Лены. — Я его в общаге оставила, а сама укатила с друзьями на выходные на дачу к Сашке. Как вернусь — сразу привезу! Через три дня, точно!
Через три дня она не приехала. Не приехала и через неделю. Телефонные разговоры стали короткими и нервными.
Марина чувствовала, как копится раздражение. Она злилась не столько на задержку, сколько на это безразличное отношение Лены к её просьбам, к её собственности.
Как будто её жизнь, её графики и её планы были менее важны, чем спонтанные поездки “к Сашке на дачу”. Муж Марины, Игорь, покачал головой:
— Я же говорил, не давай ей ничего. У неё в голове ветер. Ты сама во всем виновата.
— Она же сестра, — отмахивалась Марина, но в душе соглашалась с Игорем.
Прошло два с половиной месяца. Марина уже смирилась с потерей и мысленно списала планшет.
Их общение сошло на нет. Родители, чувствуя напряжённость, осторожно спрашивали, не поссорились ли они. Марина отмалчивалась.
И вот, в хмурый октябрьский вечер, когда женщина мыла посуду после ужина, раздался звонок в дверь.
На пороге стояла Лена. Она выглядела понурой, уставшей. Тот самый рюкзак висел на одном плече.
— Привет, — тихо сказала Лена, не поднимая на нее глаз.
— Проходи, — ответила Марина ледяным тоном, отступая от двери.
Сестры прошли на кухню. Неловкое молчание повисло в воздухе.
— Ну? — наконец спросила Марина, скрестив руки на груди. — Где мой планшет?
Лена медленно сняла рюкзак, расстегнула его и так же медленно вынула оттуда знакомый серый чехол.
Сестра неуверенно положила его на стол перед Мариной. Сняв чехол, женщина опешила.
Паутина трещин расходилась из верхнего левого угла, захватывая почти всю диагональ. Внутри у Марины всё оборвалось.
— Как? — спросила она одним словом.
— Это… это случайно вышло, — начала Лена, наконец подняв на неё глаза. В них было смятение, вина и какая-то детская беспомощность. — Я давала его Антону, своему одногруппнику. У него там программа для 3D-моделей стояла, он хотел показать… Ну, мы шли по коридору, он поскользнулся… упал… и планшет вылетел. Прямо на плитку.
— Случайно, — повторила Марина без интонации. — Три месяца. Три месяца, Лена! Ты не отвечала на звонки, ты врала, что “скоро вернёшь”», ты игнорировала мои просьбы! И всё это время у тебя его даже не было? Ты отдала его какому-то Антону?
— Я не хотела тебя расстраивать! — голос Лены дрогнул. — Я думала, починим быстро, он говорил, что знает человека… Потом выяснилось, что экран дорогой, нужно заказывать, денег таких нет… Я искала подработку, честно! Но всё как-то…
— Как-то не сложилось, — закончила за неё Марина.
Она села на стул, не в силах стоять. Марина смотрела не на сестру, а на эту блестящую паутину на экране.
— Ты знаешь, что меня бесит больше всего? Знаешь? Не сломанный планшет и даже не три месяца. Хотя и они тоже. Меня бесит твоё враньё! Для тебя моя вещь, моё время, моё доверие — это что? Пустяк? “Ой, упал, ой, сломалось, ну бывает?”
— Нет! — воскликнула Лена, и в её глазах блеснули слёзы. — Я знаю, что накосячила! Я тряслась каждый раз, когда ты звонила! Мне было так стыдно, что я просто не знала, как тебе это сказать! Я думала, решу проблему сама и верну как ни в чём не бывало…
— И поэтому ты молчала три месяца? Это твоё решение проблемы? Спрятать голову в песок? Ты не ребёнок, Лена, тебе двадцать два!
— А ты ведёшь себя как наша мама! — выпалила сестра, громко всхлипывая. — Всё должно быть по твоим правилам, всё должно быть идеально! У тебя вся жизнь расписана по полочкам! А у меня не так! У меня всё летит в тартарары, и я не знаю, как это остановить! Да, я безответственная! Да, я испортила твою дорогую вещь! Но ты смотришь на меня так, будто я разбила не планшет, а твою жизнь!
Марина замерла. В словах сестры была горькая правда. Она, действительно, чувствовала, что разбили что-то большее.
— Я не требую идеального, — тихо сказала Марина. — Я требую элементарного уважения. Позвонить и сказать: “Сестрёнка, случилось несчастье, прости”. А не прятаться и не надеяться, что пронесёт.
— Я боялась, что ты перестанешь со мной общаться, — прошептала Лена, вытирая ладонью щёку.
“Страх сбылся”, — мелькнуло в голове у Марины, но вслух она этого так и не сказала.
— Сколько стоит ремонт? — спросила она деловым тоном.
— Около пятнадцати тысяч, — чуть слышно ответила Лена. — У меня есть пять. Я отдам всё сейчас и буду отдавать понемногу… Я устроилась официанткой, честно.
— Приходи завтра, — сказала она, не глядя на сестру. — Заберёшь его и отнесёшь в сервис. Я оплачу. Ты будешь возвращать мне деньги за ремонт.
Лена понимающе кивнула, не решаясь больше ничего сказать, но с места так и не двинулась.
— Иди уже, — холодно попросила ее Марина. — Мне нужно побыть одной.
Лена, понурившись, вышла. Марина осталась сидеть на кухне в наступающих сумерках.
Она провела пальцем по разбитому экрану, ощущая подушечками пальцев острые грани сколов.
Да, планшет можно было починить. Новый экран, пара часов работы мастера — и он будет как новенький.
Но ощущение предательства останется. Она понимала, что простит Лену рано или поздно, потому что это сестра, потому что детство, общая комната, смех над глупыми шутками, спрятанные друг от друга дневники — всё это никуда не делось.
Но одно изменилось безвозвратно: наивная вера в то, что “родной человек не подведёт”.
Марина встала, убрала планшет в шкаф, на верхнюю полку. Завтра начнётся процесс “починки”.
