Игорь купил однокомнатную квартиру в спальном районе своего родного города за год до того, как сделал предложение Виктории.
Это была первая и главная покупка в его жизни. Мужчина заработал на нее на местном заводе, вложив немало труда.
Ремонт он делал сам: слой за слоем, выходной за выходным. Когда Игорь вставлял ключ в замок, то всегда ощущал глубокое удовлетворение.
Свадьба Виктории и Игоря была скромной. Оба понимали, что больших перспектив в городе нет, и мечтали о большем.
Идея покорить Москву родилась у девушки, но мужчина ее быстро подхватил. Столица манила высокими зарплатами и скоростью жизни. Вечерами, сидя на своей кухне, супруги строили планы.
— В Москве я смогу устроиться в крупную логистическую компанию, — проговорил Игорь, посмотрев сайты с вакансиями. — Там платят в три раза больше.
— А я найду работу в офисе, хоть секретарем, — поддерживала его Виктория. — Главное — начать. А здесь мы так и будем топтаться на месте.
Когда решение было принято, встал вопрос о квартире. Игорь, человек практичный, сразу предложил:
— Квартиру лучше сдавать. Доход будет небольшой, но это пригодится. На первое время в Москве деньги точно понадобятся.
Виктория помолчала, затем осторожно сказала:
— Игорь, я хотела попросить… Моя мама останется совсем одна. В том старом доме одни проблемы. Печку топить надо, воду с колодца носить. Да он почти развалился. Может, пусть поживет здесь, пока мы в отъезде?
Игорь нахмурился. Он уважал Людмилу Романовну, тихую и непритязательную женщину, но мысль о том, что они не смогут сдавать квартиру, ему не понравилась.
— Вика, это нецелесообразно. Мы потеряем доход. А твоя мать… Она же как-то до сегодняшнего дня справлялась?
— Она живёт одна в старом доме, который продувает со всех сторон. На ремонт дома её пенсии не хватит! Мы всё равно скоро осядем в Москве, и эти копейки за сдачу квартиры нам будут не нужны. Ну пожалуйста, — взгляд Виктории стал умоляющим.
Споры длились несколько дней. Игорь сопротивлялся, но жена действовала настойчиво и методично.
Она говорила о долге, о семье, о том, как тяжело ее матери. В конце концов, мужчина сдался.
— Ладно. Пусть поживет. Но только на время нашего отъезда. Это важно.
— Конечно! Спасибо тебе! — обрадовалась Виктория.
Перед отъездом Игорь, идя навстречу жене, прописал Людмилу Романовну в квартире.
Он не придал этому большого значения, считая формальностью. Ключи были вручены, последние инструкции оставлены.
Теща, маленькая, сгорбленная женщина, благодарила родню со слезами на глазах.
— Спасибо тебе, Игорь. Я присмотрю за квартиру, все будет в целости и сохранности.
Москва встретила супругов неласково. Высокие зарплаты съедались еще более высокими арендными платежами за крошечную комнату в многоэтажке на окраине.
Работа Игоря в логистической фирме оказалась каторгой с постоянными переработками и начальником-тираном.
Виктория устроилась администратором в салон связи, ее зарплаты хватало только на продукты.
Через год иллюзии развеялись, как дым. Однажды вечером, подсчитывая очередной семейный бюджет, мужчина тяжело вздохнул.
— Все, Вика. Это бессмысленно. Мы здесь как белки в колесе. Ни денег не скопим, ни жизни нормальной не будет, поэтому, увы, пришла пора возвращаться домой.
Виктория, уставшая и похудевшая, лишь кивнула. Мечта о столице оказалась миражом.
Возвращение в родной город должно было стать глотком свежего воздуха. Но мысль о собственной квартире, которая ждала их, была омрачена одним обстоятельством. Сидя в поезде, Игорь спросил:
— Твоя мама знает, что мы возвращаемся?
— Конечно, я ей звонила, — ответила жена, глядя в окно на мелькающие огни.
Зять надеялся, что Людмила Романовна, как и договаривались, вернется в свой домик, пусть и старый.
Но когда они с чемоданами зашли в квартиру, стало ясно, что ничего не изменилось.
Личные вещи тещи занимали половину шкафа, на полке в ванной стояли ее лекарства, а на кухне висел старый отрывной календарик.
Первые дни Игорь молчал, стараясь привыкнуть к новому, тесному сосуществованию.
Однокомнатная квартира, которую он когда-то считал своим личным пространством, превратилась в проходной двор.
Вечером посмотреть телевизор было невозможно — Людмила Романовна смотрела свои сериалы.
Утром в ванной очередь. Воздух был пропитан запахом дешевых духов и лекарственных мазей.
Через неделю Игорь не выдержал. Когда Виктория мыла посуду, он подошел к ней.
— Вика, нам нужно поговорить насчет твоей матери. Она ведь понимает, что мы вернулись и что жить втроем в одной комнате невозможно?
Девушка поставила тарелку на сушилку и обернулась.
— А куда ей идти, Игорь? Ты же видел ее дом. Там жить невозможно. Крыша протекает, печь развалилась.
— Но мы же договаривались, что это временно! — мужчина повысил голос. — Это моя квартира! Я не собираюсь ютиться здесь втроем, как студенты в общаге.
— Это наша семья! — резко ответила Виктория. — Моя мать — часть этой семьи. Ты не можешь ее просто выставить на улицу.
Спор перерос в сильный скандал. Игорь, доведенный до предела, громко крикнул:
— Я не намерен мириться с этим! Или она уезжает, или я подам на развод!
Он ждал, что жена испугается и уступит, но она посмотрела на него с холодным упрямством.
— Я не буду выгонять собственную мать. Делай, что хочешь.
На следующее утро мужчина отправился к юристу. Там он узнал неприятную правду: просто так выселить прописанного человека, да еще и пенсионерку, не имеющую другого пригодного жилья, практически невозможно.
Даже если это его собственная квартира. Нужны были веские основания, долгие судебные процессы.
Игорь действовал решительно. Он подал заявление на развод в мировой суд. Параллельно мужчина начал процесс выписки жены и тещи из квартиры.
Суд признал его право единоличного собственника, и женщин выписали. Юрист объяснил, что теперь, после развода, он может через суд выселить бывшую жену, а вслед за ней и ее мать, как утратившую право пользования.
Но на практике все оказалось сложнее. Игорь пришел домой с решением суда о выписке и потребовал, чтобы Людмила Романовна и Виктория собрали вещи и покинули квартиру.
— У тебя есть все юридические документы? — спросила Виктория, не двигаясь с дивана.
— Вы же выписаны! Суд постановил! — крикнул муж.
— Решение суда о выписке — это одно, а решение суда о выселении и принудительном освобождении жилплощади — другое. Его у тебя его нет, мы никуда не уйдем.
Игорь, вне себя от ярости, вызвал полицейский наряд. На место прибыли два сотрудника.
Выслушав Игоря и взяв в руки документы на квартиру и судебное решение о выписке, старший из них, лейтенант, развел руками.
— Гражданин Мельников, мы понимаем вашу ситуацию. Но это гражданско-жилищный спор. Наше дело — проверить документы и установить, нет ли состава преступления. Здесь его нет. Эти граждане не проникли сюда незаконно, они были вселены вами на законных основаниях. Вопрос их выселения решается через суд. Мы не имеем права применить силу и выставить их на улицу. Тем более, — он кивнул на Людмилу Романовну, — речь идет о пожилом человеке.
Полиция уехала, оставив мужчину в состоянии полного бессилия. Он стоял в центре своей же гостиной и понимал, что не может ничего сделать.
Процесс о разводе еще не был завершен, иск о выселении только предстояло подавать, а слушания могли затянуться на месяцы.
Игорь не мог больше находиться в одной квартире с двумя женщинами. Он собрал самое необходимое и отправился к своему другу детства — Олегу.
Жить на чужой территории, имея при этом собственную, но оккупированную квартиру, было невыносимо.
Именно Олег, наблюдая за мучениями друга, однажды бросил небрежную, но ключевую фразу. Они пили пиво на его кухне.
— Закон есть закон, выселять нельзя. А продать можно? Квартира-то твоя.
Игорь посмотрел на него, словно впервые увидел. Да, он не может их выгнать, но может продать квартиру вместе с ними.
Покупатель, новый собственник, уж точно найдет способ решить проблему с непрошеными жильцами. Пусть это будет его головной болью.
На следующий день мужчина посетил несколько риэлторских агентств. Он честно объяснял ситуацию: в квартире проживает бывшая теща, выписана, но выселить ее не получается.
Из-за этого не официального обременения мужчина был готов уступить в цене. Большинство риелторов отнеслись скептически, но один, молодой и амбициозный парень по имени Тимур, заинтересовался.
— Дело непростое, но не безнадежное, — задумчиво проговорил он. — Цену придется сбросить процентов на двадцать-двадцать пять. Найдем покупателя, которого не испугают временные трудности.
Через три недели Тимур нашел такого покупателя. Им оказался некий Рустам, крепкий мужчина лет сорока, занимавшийся мелким бизнесом.
Его интересовала недвижимость в этом районе для последующей перепродажи или сдачи, и его не испугала история с “выписанной бабушкой”.
— Я разберусь, — коротко сказал он, осматривая квартиру.
Виктория и Людмила Романовна, застигнутые врасплох визитом незнакомца с риелтором, пытались протестовать.
— Эта квартира наша! Мы здесь живем! — кричала Виктория.
— Согласно документу о собственности, квартира принадлежит гражданину Мельникову Игорю Дмитриевичу, — сухо ответил Тимур, не повышая голоса. — Он имеет полное право ее продать.
Игорь шел на риск. Если бы Виктория успела до продажи подать иск о признании права пользования или оспорить сделку, все могло застопориться, но он действовал быстро.
Рустам был готов к немедленному расчету. Деньги были перечислены, документы у нотариуса подписаны, право собственности перерегистрировано.
Мужчина пришел в квартиру в последний раз, чтобы забрать оставшиеся личные вещи. Виктория стояла бледная, с телефоном в руке.
— Ты сумасшедший! Ты продал нашу крышу над головой!
— Это была моя крыша, — холодно ответил Игорь. — А вы сами отказались ее покидать. Теперь решайте свои вопросы с новым хозяином.
Через два дня после сделки в дверь квартиры постучал новый собственник, Рустам.
Он пришел не один. С ним были два его помощника, крепкие мужчины в рабочей одежде, и адвокат.
Рустам был вежлив, но непреклонен. Он показал Виктории и Людмиле Романовне свежую выписку из ЕГРН, где его имя значилось собственником.
— Жильцы, не указанные в договоре купли-продажи и не имеющие права пользования, должны освободить помещение в течение двадцати четырех часов. В противном случае, я буду вынужден подать иск о выселении, а также взыскать с вас расходы за пользование чужим имуществом за все дни просрочки.
Попытки Виктории спорить и что-то доказывать разбивались о каменную уверенность Рустама и его адвоката.
Они не были мужем или родственником, на которых можно было давить эмоциями. Это был бизнес.
На следующий день, когда помощники Рустама начали упаковывать их вещи в коробки, принесенные с собой, сопротивление Виктории и Людмилы Романовны сломалось окончательно.
У них не было ни денег, ни юридических сил бороться с новым хозяином. Осознание полнейшей бесперспективности их положения заставило сдаться, и Виктория позвонила Игорю. Ее голос дрожал.
— Забрали наши вещи. Мы выезжаем. Ты доволен? Куда нам теперь идти?
— Ты могла этого избежать, — ответил Игорь и положил трубку.
Он сидел в своей съемной комнате и не чувствовал ни радости, ни торжества. Была лишь усталость и горечь.
Он выиграл эту битву за квадратные метры, но проиграл все остальное. Его брак был разрушен, доверие к людям подорвано.
Виктория и Людмила Романовна вынуждены были перебраться в тот самый старый бревенчатый дом на окраине.
Девушка подала заявление в местную администрацию с просьбой признать дом аварийным и поставить мать в очередь на переселение в рамках региональной программы.
Однако процесс обещал затянуться на долгие годы, а жить приходилось в условиях, мало пригодных для жизни.
Игорь остался один. У него на руках была сумма от продажи квартиры, но желания покупать новое жилье в этом городе у него не было.
Тщательно подумав, мужчина купил железнодорожный билет в один конец и уехал.
