Родион ждал звонка от жены весь день. Маргарита ушла рано, еще до завтрака, быстро оделась, на ходу пригладила волосы перед зеркалом в прихожей и сказала, что едет к подруге на юбилей. Будет, как она выразилась, девичник: ресторан, музыка, разговоры до ночи. Ничего необычного, у Риты подруг хватало, и такие выходы случались не впервые. Он проводил ее до двери, пожелал хорошо провести время и остался в квартире один.
День тянулся медленно. Родион пытался заняться делами: проверил почту, пролистал несколько рабочих документов, включил телевизор, но почти сразу выключил. Мысли возвращались к телефону, лежавшему рядом на столе. Он несколько раз брал его в руки, проверяя, не пропустил ли сообщение. Экран оставался пустым.
К вечеру он разогрел ужин, поел без аппетита, вымыл посуду и снова сел ждать. За окном темнело, в доме напротив зажигались окна. Часы на стене показывали без десяти восемь, когда телефон наконец зазвонил. Родион сразу потянулся к нему, уверенный, что это Рита. На экране высветилось имя: Вовка.
Он на секунду задержал палец над кнопкой, вздохнул и ответил.
— Ну, рассказывай, — голос Вовки звучал бодро, с привычной усмешкой. — Как прошла свадьба? Или гулянка еще продолжается?
Родион нахмурился, не сразу поняв, о чем идет речь.
— Какая свадьба? — переспросил он. — Ты о чем вообще? Рита моя в ресторане с подругой, день рождения отмечают. А я дома сижу.
В трубке повисла короткая пауза.
— Родька, ты серьезно? — Вовка уже говорил осторожнее. — Тебя даже Кирилл не пригласил на свадьбу? И Ритка молчала?
— Вов, ты чего? — Родион почувствовал, как внутри появляется неприятное напряжение. — На какую свадьбу? У кого?
— У Кирилла, — ответил тот. — Прости, если я что-то не так понял… Просто я днем мимо «Куража» проезжал. Смотрю… народ нарядный, машины, фотограф. А потом вижу: Кирка стоит в обнимку с невестой, она в белом платье, все как положено. Рядом твоя жена, улыбается. Они фотографировались. Я еще подумал, почему тебя нет. Глазами поискал, не увидел. Решил, что ты, может, за столом сидишь. Ну, думаю, заслужил. Такую свадьбу в «Кураже» закатить — это ж не копейки. Денег, наверное, отвалил немало.
Родион слушал, и слова будто проходили сквозь него. Комната вокруг стала непривычно тихой, даже тиканье часов исчезло. Он попытался что-то сказать, но язык не слушался.
— Родь, ты там? — обеспокоенно спросил Вовка.
— Да… — наконец выдавил он. — Вов, извини. В дверь кто-то звонит. Потом созвонимся.
Не дожидаясь ответа, Родион отключил телефон и положил его экраном вниз. Он поднялся со стула, прошелся по комнате, остановился у окна. Во дворе кто-то смеялся, хлопнула дверца машины, жизнь шла своим чередом, словно ничего не произошло.
Он снова взял телефон, посмотрел на погасший экран, будто ожидая, что там появится сообщение с объяснениями. Ничего не было. Родион вернул аппарат на стол, сел и уставился в одну точку.
Вот так, значит. Вот так его отблагодарили. Пасынок, которого он растил, которому дал фамилию, дом, работу, даже не посчитал нужным сказать о свадьбе. Не пригласил. Не предупредил. А жена знала и молчала.
Родион провел рукой по лицу и тяжело оперся локтями о стол. В голове крутились обрывки фраз Вовки, мелькало название ресторана, белое платье, чужая радость, в которой для него не нашлось места. Он не стал никому звонить, не стал писать сообщений. Просто сидел и ждал. Ждал, когда вернется Рита и наконец станет понятно, что же на самом деле произошло.
Сказать, что Родион расстроился, значило бы ничего не сказать. Он сидел в тишине, в той самой комнате, где еще утром провожал жену, и эта тишина давила сильнее любого крика. Мысли не выстраивались в стройную цепочку, они накатывали одна за другой, вытесняя все остальное. Внутри будто что-то кипело, не находя выхода.
Перед глазами всплыл день, когда в их фирме появилась новая сотрудница. Родион тогда занимался текущими делами, просматривал документы, когда в кабинет заглянула секретарь и сказала, что к ним пришла женщина по объявлению. Он вышел в приемную и сразу ее заметил. Ничего вызывающего, строгая юбка, простая блузка, собранные волосы. Взгляд усталый, но прямой. Представилась Маргаритой.
Она быстро вошла в рабочий ритм, не задавала лишних вопросов, бралась за самые сложные участки. В коллективе почти сразу начали перешептываться. Говорили, что она недавно развелась, что муж ушел, оставив ее с маленьким сыном, что алименты он платить не собирается. Родион никогда не был любителем чужих разговоров, но эти слухи как-то сами задержались в памяти.
Он тогда не мог понять, откуда взялась эта странная, неожиданная жалость. До Риты в его жизни были женщины. Он встречался, расходился, снова встречался, но все это проходило легко, без следа. К тридцати годам он ни разу не был женат и относился к этому спокойно. Считал, что просто не встретил ту самую. И вдруг понял, что думает о Маргарите чаще, чем следовало бы руководителю о подчиненной.
Рита почти не уходила вовремя. Часто задерживалась допоздна, брала работу на дом, старалась заработать больше. Она не жаловалась, не просила помощи, но Родион видел, как ей тяжело. Сначала он стал помогать ей по работе, объяснял нюансы проектов, подсказывал, как быстрее разобраться в отчетах. Потом предложил подвозить до дома, когда стало темнеть раньше. Она соглашалась не сразу, всегда с оговоркой, что это неудобно.
Так они и начали общаться. Разговоры сначала были короткими, о делах, о работе, о планах на завтра. Потом появились темы попроще: о городе, о погоде, о жизни. Рита каждый раз словно ставила границу, напоминая, что у нее есть сын. Говорила прямо, без обиняков, что не каждый мужчина готов связать жизнь с женщиной с ребенком. Родион слушал и не спорил, но отступать не собирался.
Он увидел Кирилла почти сразу. Невысокий, худощавый мальчишка с серьезным взглядом. Рита держалась с сыном строго, но внимательно, старалась компенсировать ему отсутствие отца. Родион постепенно стал частью их жизни, сначала как гость, потом как человек, которого ждали. Когда он сделал Рите предложение, она долго не отвечала. Сказала, что должна подумать не только о себе. В итоге согласилась.
Родители с обеих сторон восприняли это спокойно. Никто не устраивал сцен, не выдвигал условий. А если бы и стали возражать, Родион был уверен, что это ничего бы не изменило. Он сразу усыновил Кирилла. Мальчик получил его фамилию и отчество, и Родион относился к этому не как к формальности. Для него это было решением, за которое он отвечал.
Первые годы они жили спокойно. О детях общих не задумывались, Рита говорила, что сначала нужно встать на ноги. Именно она предложила открыть свое дело. Родион поддержал идею, вложил деньги, занялся организацией. Так появился учебный центр по технике безопасности. Дело оказалось прибыльным, постепенно начало приносить стабильный доход.
Сначала они жили в его однокомнатной квартире, тесной, но уютной. Потом появилась возможность расшириться, и они купили трехкомнатную. Тогда же решили, что пора заводить ребенка. У них родилась дочь, Ульяна. Дом наполнился хлопотами, детскими голосами, заботами, которые не тяготили, а наоборот, придавали жизни смысл.
С Кириллом у Родиона всегда складывались хорошие отношения. Он не пытался заменить ему родного отца, не требовал благодарности. Просто был рядом. Приобщил мальчика к футболу, которым сам когда-то увлекался. Возил на тренировки, стоял на трибунах во время матчей. Видел, как Кирилл ищет его взгляд среди зрителей, как радуется, когда замечает.
Со временем сын стал чаще спрашивать совета. Иногда просил помощи то с учебой, то с выбором решений. Родион не отказывал. Он привык считать Кирилла своим, не деля детей на родных и неродных. Для него это различие давно стерлось.
Сейчас, сидя в пустой комнате, Родион вспоминал все это без спешки, будто перелистывал старый альбом. Годы совместной жизни, общие планы, вложенные силы — все это вдруг оказалось поставленным под сомнение одним вечером и одним разговором. Он посмотрел на часы. Стрелки приближались к девяти. Риты все еще не было.
Родион поднялся, прошелся по квартире, заглянул в детскую. Комната Ульяны пустовала. Он вернулся в гостиную и снова сел.
Телефон лежал рядом, но он не брал его в руки. Слова Вовки больше не звучали в ушах, их вытеснили воспоминания. Они не приносили облегчения, но и отмахнуться от них было невозможно. Родион понимал одно: объяснение будет. И ждать его осталось недолго.
Голова у Родиона ныла так, будто за день он разгрузил вагон, а не просидел в квартире. Мысли не давали покоя, они возвращались к одному и тому же, цепляясь за детали, которые раньше казались незначительными. Он подошел к окну, открыл форточку, впустил холодный вечерний воздух, но легче не стало.
Вспомнилось, как однажды за ужином он заговорил с Кириллом о делах в фирме. Тогда сын уже окончил институт, крутился рядом с бизнесом, помогал по мелочи. Родион сказал прямо, что без грамотного юриста сейчас никуда. Проверки, договоры, лицензии — все это требовало внимания. Кирилл выслушал спокойно, согласился, что юридическое образование лишним не будет. Вскоре он поступил, отучился, пришел работать в их же центр.
Позже и Ульяна выбрала тот же путь. Родион не настаивал, не подталкивал, просто рассказал, как много значит в любом деле знание закона. Дочь посоветовалась с матерью, потом с ним, и решение приняла сама. Она училась старательно, и после выпуска тоже пришла в семейный бизнес.
Они с Ритой тогда приняли еще одно важное решение: купить детям жилье. Родион считал, что старт в жизни должен быть уверенным. Кириллу подобрали квартиру ближе к центру, недалеко от работы. Ульяне тоже взяли отдельное жилье, но она почти сразу сказала, что жить там не будет. Ей не нравился шум, загазованный воздух, постоянная суета. Она выбрала квартиру на окраине, спокойный район, куда можно было вернуться после работы и отдохнуть. Родион не возражал.
Ульяна работала вместе с ними. Сначала занималась только юридическими вопросами, потом стала проводить занятия со слушателями. Ей легко давалось общение, люди к ней тянулись. Кирилл же больше сидел с бумагами, контрактами, цифрами. Он взял на себя бухгалтерию, следил за отчетами, платежами, сроками. Все шло ровно, без сбоев. Родион гордился тем, что дело, начатое когда-то с нуля, стало семейным.
Он знал, что Кирилл встречается с девушкой. Тот не скрывал, но и не распространялся. Приводил ее пару раз в гости, держался сдержанно. Родион не лез с расспросами. Считал, что разговор о свадьбе должен исходить от самого сына. Ульяна иногда шепотом делилась новостями, рассказывала, с кем Кирилл сейчас, как у них складываются отношения. И вдруг она тоже замолчала. Ни намеков, ни разговоров.
Теперь это молчание приобретало другой смысл. Родион стоял посреди комнаты и понимал, что многое происходило у него за спиной. Он посмотрел на телефон, лежащий на столе, и все же взял его в руки. Немного подумав, набрал номер Ульяны.
Гудки тянулись недолго. Дочь ответила почти сразу.
— Пап, — сказала она осторожно.
— Ты на свадьбе? — спросил Родион без вступлений.
На том конце линии возникла пауза.
— Так ты узнал? — наконец произнесла Ульяна. — От кого?
— Неважно, — ответил он. — Я просто хочу понять.
— Мы же с мамой договорились, — продолжила она. — Чтобы все осталось втайне. Я думала, ты уже в курсе.
— В курсе чего? — голос у Родиона был ровным, хотя внутри все напряглось.
Ульяна вздохнула.
— Кирилл решил тебя не приглашать, — сказала она тихо. — Меня тоже сразу не поставили в известность, почему. Я узнала позже. Приглашение получила, но не пошла.
— Почему? — спросил Родион.
— Потому что не смогла, — ответила она после короткой паузы. — Не смогла туда пойти, зная, что тебя там не будет. Я спрашивала Кирилла, он сказал, что так надо. Больше ничего.
Родион слушал и чувствовал, как каждое слово ложится тяжело, но ясно. Здесь не было путаницы или недоразумения. Решение приняли осознанно.
— Ты сейчас где? — спросил он.
— Дома, — ответила Ульяна. — Я никуда не поехала.
— Ладно, — сказал Родион. — Приятного тебе вечера.
— Пап… — начала дочь, но он уже нажал на кнопку и отключился.
Он положил телефон и сел на диван. В квартире снова стало тихо. Родион посмотрел на часы. Было без четверти десять. Риты все еще не было. Он понимал, что разговор с ней неизбежен, и от этого ожидания становилось только тяжелее.
Он прошелся по комнате, остановился у книжного шкафа, машинально провел пальцами по корешкам. Здесь стояли книги, которые он покупал еще до женитьбы, рядом — детские энциклопедии, учебники Ульяны, папки с документами по фирме. Вся его жизнь уместилась в этих стенах, и сейчас она казалась вывернутой наизнанку.
Родион вернулся к столу и сел. Он не строил догадок, не пытался оправдать или обвинить заранее. Просто ждал. Ждал, когда щелкнет замок входной двери и Маргарита войдет в квартиру, чтобы наконец стало ясно, почему двадцать лет можно перечеркнуть одним вечером.
Маргарита пришла ближе к одиннадцати. Замок щелкнул не сразу, будто ключ дрогнул в замочной скважине. Родион услышал это из гостиной и встал. Он не пошел навстречу, остался стоять у стола. В прихожей зашуршала куртка, Рита сняла сапоги, поставила сумку на тумбу. Несколько секунд она стояла молча, потом вошла в комнату.
— Ты не спишь? — спросила она, стараясь говорить спокойно.
— Жду тебя, — ответил Родион.
Маргарита прошла дальше, остановилась у окна, посмотрела на темный двор.
— Ну как юбилей? — спросил он. — Весело было?
Она сразу оживилась, словно ухватилась за привычную тему.
— Да, хорошо посидели. Живая музыка, ведущий отличный, конкурсы проводил. Мы так разошлись, что не хотелось уходить. Все затянулось.
Родион слушал, не перебивая. Когда она закончила, он спросил ровно, без повышения голоса:
— Так ты была на дне рождения или на свадьбе у Кирилла?
Маргарита замерла. Ее плечи напряглись, лицо изменилось, будто с него стерли привычную уверенность.
— Прости, Родя, — сказала она после паузы. — Но так получилось.
— Как именно получилось? — уточнил он.
Она прошла к столу, села, положила руки перед собой.
— Родной отец Кирилла сам напросился на свадьбу, — произнесла Маргарита. — Я и не знала, что они наладили отношения. Кирилл сказал об этом уже перед самым торжеством. Я же не могла препятствовать. Кровь у них одна.
Родион медленно опустился на стул напротив.
— Понятно, — сказал он. — Значит, ты знала и решила мне ничего не говорить.
Маргарита опустила глаза.
— Я не хотела ссор, — ответила она. — Думала, что так будет лучше. Кирилл просил, чтобы все прошло спокойно.
— Спокойно для кого? — спросил Родион.
Она не ответила. В комнате снова повисла тишина.
— Я двадцать лет был ему отцом, — продолжил Родион. — Учеба, дом, работа — все через меня. А родной отец где был все это время?
— Я понимаю, — сказала Маргарита. — Но он все-таки его отец.
— Тогда выходит, — произнес Родион, — что теперь у Кирилла есть выбор. И он его сделал.
Маргарита подняла голову, лицо ее было залито краской.
— Родя, пожалуйста, — сказала она. — Не надо так. Он просто растерялся. Это свадьба, эмоции, давление со всех сторон.
— Так что, — спросил Родион, — я больше от него не услышу «батя»?
Маргарита молчала. Она смотрела в стол, перебирая пальцами край салфетки.
— Прости меня, — наконец сказала она. — Я виновата, что не сказала сразу. Но Кирилл сам должен решить, с кем ему общаться. С тобой или с родным отцом. Я не могу за него решать.
Родион встал. Он прошелся по комнате, остановился у окна, потом вернулся.
— Тогда и ты ему скажи, — произнес он, — что за такую благодарность я не собираюсь держать его в своей фирме.
Маргарита резко поднялась со стула.
— Родя, не надо, — сказала она. — Это уже слишком. Он же работает, старается.
— Работал, — поправил Родион. — Квартиру я отбирать не буду. Это не обсуждается. Но в фирме ему делать нечего.
— Ты рубишь слишком резко, — возразила Маргарита. — Его родной отец ему ничего не даст. Он как работал слесарем в ЖКХ, так и работает. Кирилл останется ни с чем.
— Это будет его выбор, — ответил Родион. — Пусть сам ищет себе теплое местечко.
Маргарита подошла ближе.
— Подумай, пожалуйста, — сказала она. — Сейчас ты на эмоциях.
— Я все уже подумал, — ответил Родион. — И решение менять не буду.
Она остановилась, словно поняла, что дальше говорить бессмысленно. В комнате снова стало тихо. Маргарита медленно вышла из гостиной, направилась в спальню. Родион остался один. Он сел за стол, посмотрел на телефон, который так и лежал без единого сообщения.
В этот вечер больше никто ничего не говорил.
