Часть 1. ДОБРАЯ ФЕЯ
Я смотрела на отражение в тонированном стекле: платье от известного дизайнера, стрижка в салоне, куда запись на год вперед, безупречный макияж. Анна Ленская. Жена Артема Ленского. И все же в своих глазах я до сих пор видела Асю — скромную библиотекаршу из провинции, которая три года назад не знала, как правильно есть устрицы.
Моим проводником в этот сияющий, холодный мир стала Ирина. Жена партнера Артема. Она появилась, как добрая фея, но почему-то с самого начала в ее улыбке читалась снисходительность.
— Анечка, милая, ты не представляешь, как я рада за Артема! Наконец-то он обрел тихую гавань, — сказала она при нашей первой встрече, пожимая мою руку так, будто проверяла, не осталось ли чернил от библиотечных штампов.
Ирина взяла надо мной шефство. Это звучало благородно, но на деле напоминало перевоспитание.
Диалоги с ней были особым видом искусства.
— Этот блендер, дорогая, я заказывала из Германии, но он мне уже не подходит, слишком шумный, — говорила она, ставя передо мной коробку с хромированным чудом техники. — Тебе пригодится. У тебя же, наверное, кухня совсем простая?
— Спасибо, Ирочка, — бормотала я, чувствуя, как горят щеки. — У меня есть блендер…
— О, не благодари! Выбрасывай свой старый, не засоряй пространство.
Так появились «подарки»: сумка прошлого сезона («Я ее буквально дважды носила, цвет мне не идет»), сервиз с едва заметной трещиной («Тебе же не принципиально, да?») и, наконец, платье.
Оно было прекрасно: шелк цвета слоновой кости. Но Ирина вручила его в пыльном чехле, перевязанном бледно-розовой, чуть потертой ленточкой.
— Надень на раут в пятницу. Тебе так идут нежные тона, это скроет твою… легкую неуверенность в себе.
Я надела его, чувствуя себя не Золушкой на балу, а манекеном, на котором демонстрируют чужую щедрость.
Часть 2. БЕДНЯЖКА В ДЕШЕВОМ СВИТЕРЕ
Вечер в особняке на Рублевке был как всегда: хрусталь, шепот, смех, в котором слышался расчет. Я держалась рядом с Артемом, ловила его одобряющие кивки. Все было хорошо, пока Ирина не взяла меня под руку и не повела к группе важных женушек у камина.
— Девочки, вы только посмотрите на Анну! Просто прелесть. Прямо воспоминания нахлынули, — голос Ирины звенел, как хрустальный колокольчик.
— Знаете, когда я впервые увидела Асю, она была такая… трогательная. Мы с Артемом зашли в эту маленькую библиотеку, у нее на коленях спал бездомный кот, а она читала ему вслух стихи. Представляете? Мило до слез.
В воздухе повисла тишина. Ирина улыбалась, поправляя мои волосы, будто жалея.
— И знаете, что самое удивительное? — продолжала она, и ее голос стал чуть громче, рассчитанно доверительным. — Артем тогда сказал: «Смотри, какое чистое существо». А я подумала: «Бедняжка в дешевом свитере, наверное, мечтает о тепле и куске хлеба». И вот как судьба играет! Теперь она здесь, с нами.
Она говорила это с умилением, но каждый слушал ушами того общества, где каждое слово — код. «Библиотекарша». «Бездомный кот». «Дешевый свитер». «Кусок хлеба». Это была публичная казнь добротой. Она ставила меня на место. Туда, откуда я, по ее мнению, вылезла. В глазах окружающих я увидела не умиление, а холодное любопытство и мгновенно расставленные акценты: благодетельница Ирина и ее благодарная протеже.
Внутри у меня все оборвалось. Горячая волна стыда накрыла с головой. Я искала глазами Артема, но он с кем-то оживленно говорил на другом конце зала.
И тут я посмотрела на Ирину. Не украдкой, не робко, а прямо. Увидела в ее сияющих глазах не дружбу, а владение.
И случилось странное. Паника отступила. Ее место заняла ледяная ясность.
Я сделала шаг вперед, к камину, чтобы все меня лучше видели. Шелк платья, ее платья, мягко шелестел.
— Спасибо, Ирочка, что напомнила, — сказала я, и мой голос прозвучал на удивление звонко и спокойно. — Это был замечательный кот. Я назвала его Иосиф, в честь Бродского. Он тогда был такой же голодный и независимый.
Я позволила себе легкую, ностальгическую улыбку.
— А тот свитер, кстати, я связала сама. Из ангорской шерсти, которую мне прислала бабушка. Она, знаешь, была большой оригиналкой, не признавала бренды.
Я увидела, как дрогнула идеально подведенная бровь Ирины.
— Но ты права, — продолжила я, поворачиваясь к другим женщинам. — Судьба — удивительная штука. Тогда я мечтала не о куске хлеба, а о тишине. Чтобы кот мог спокойно спать, а я — читать. И знаешь, Ира, иногда, среди всей этой… — я мягко обвела рукой зал, — красивой суеты, я так благодарна тому времени за эту науку. Уметь слышать тишину. И отличать настоящую дружбу от… коллекционирования диковинок.
Я не сказала ничего грубого. Не повысила тон. Я просто переписала историю, которую она придумала для унижения.
Ирина застыла с улыбкой. В ее глазах мелькнуло сначала недоумение, потом злость. Она не ожидала ответа. Она ждала благодарных слез в уборной.
В этот момент ко мне подошел Артем, почувствовав смену атмосферы.
— О чем беседуете? — спросил он, легко обнимая меня за талию.
— О памяти, дорогой, — сказала я, глядя прямо в изумленные глаза Ирины. — Ира как раз вспоминала, какой я была. И знаешь, я вдруг поняла, что осталась точно такой же.
Я сняла с запястья тонкий браслет — еще один ее «подарок» — и протянула Ирине.
— Это, кажется, твое. Слишком невзрачный. Но за заботу — спасибо.
Я взяла Артема под руку и отвела его к фонтану в зимнем саду. Сердце колотилось, но не от страха. От освобождения.
